Берсерк

Владос сжал рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели. Доспех, великоватый в плечах, неприятно холодил кожу через пропотевший поддоспешник. Перед ним расстилалась узкая каменная тропа, уходящая круто вверх, к зубчатым теням крепости, вгрызавшейся в чернильное небо.

Давай быстрее, чего встал? — рыкнул идущий сзади наемник, толкнув его в спину. — Или ты решил здесь корни пустить?

Владос не шелохнулся. Он смотрел в вязкую пропасть слева от тропы. Туман внизу казался твердой поверхностью, но стоило на мгновение представить, как нога соскальзывает с мокрого сланца, и в животе разливался ледяной свинец. Колени мелко дрожали, подгибаясь при каждом порыве ветра.

Я сказал, иди, — повторил наемник, хватая его за плечо.

Владос резко дернул плечом, сбрасывая чужую руку. Его лицо, обычно простоватое и мягкое, сейчас превратилось в неподвижную маску.

Я пойду, когда решу, что пора, — процедил он, не оборачиваясь.

Спереди, у самого поворота к воротам, мелькнул свет факела. Отряд замер. Владос прижался к шершавой стене скалы, чувствуя, как каждый выступ впивается в лопатки. Ему хотелось зажмуриться, раствориться в камне, лишь бы не видеть этой бездонной черноты под ногами и пляшущих теней наверху. Страх окутывал его, как липкий саван, мешая дышать.

В родном городке самой высокой точкой была колокольня, на которую он так и не решился залезть даже на спор, предпочитая сносить насмешки сверстников, сидя на земле.

Владос, мать твою, шевели поршнями, — прошипел десятник, обернувшись. — Дозорный уйдет через минуту. Ты нас всех подставишь.

Вместо ответа Владос сделал шаг. Затем второй. Он не смотрел вниз. Он смотрел на стоптанные сапоги идущего впереди воина, концентрируясь на ритмичном поскрипывании кожи. Его упрямство сейчас было единственным, что удерживало разум от падения в бездну безумия. Если он сказал себе, что дойдет — значит, дойдет, даже если сердце разорвется от ужаса.

Они проскользнули в узкую боковую дверь, которую кто-то предусмотрительно оставил незапертой. Внутри пахло старой гарью и сыростью. Тишина замка была неестественной, тяжелой, словно стены впитывали звуки вековых стонов. Единственный факел на стене догорал, бросая длинные, уродливые тени на гобелены.

Разделимся, — коротко приказал десятник. — Владос, ты с Хромым идете в левое крыло. Там кладовые. Если увидите кого — в крик не пускаться, режьте тихо.

Снова в темноту? — голос Владоса дрогнул, но он тут же взял себя в руки, сцепив челюсти.

Хромой, приземистый мужик со шрамом через всю щеку, лишь хмыкнул и нырнул в неосвещенный коридор. Владос последовал за ним, выставив меч перед собой. Тьма здесь была плотной, почти осязаемой. Она давила на глаза, заставляя видеть то, чего нет: тянущиеся из углов костлявые руки, оскаленные морды чудовищ.

Стой, — Хромой внезапно остановился, пригнувшись.

Впереди послышались шаги. Ровные, тяжелые. Металл бился о металл. Дозорный. Владос почувствовал, как пот застилает глаза. Он стоял посреди коридора, парализованный страхом перед наступающим мраком и тем, что в нем скрывалось.

Спрячься за колонну, дубина! — прошептал напарник, ныряя в нишу.

Но Владос словно прирос к полу. Он понимал, что нужно уйти с дороги, понимал, что их сейчас обнаружат и поднимут тревогу, но ноги стали чужими. Упрямая мысль «я не побегу» боролась с животным желанием забиться в самую глубокую щель. Ему казалось, что если он сдвинется, тьма окончательно поглотит его.

Фигура в тяжелом доспехе показалась из-за поворота. Свет от далекого факела блеснул на забрале шлема. Дозорный замер, увидев прямо перед собой человека в странном облачении.

Кто здесь? — голос стражника эхом разнесся по сводам.

Владос сглотнул горький ком. Вместо того чтобы бежать или атаковать, он просто стоял, сжимая меч в онемевших пальцах. Глупо. Нелепо. Самоубийственно.

Я пришел за ключами, — вдруг ляпнул он первое, что пришло в голову, чувствуя, как дрожат губы.

Стражник на мгновение замешкался, озадаченный такой наглостью. Этой секунды Владосу хватило, чтобы сделать шаг вперед. Не отвага вела его, а то самое упрямство, которое всегда мешало ему признавать ошибки.

Дозорный начал поднимать алебарду, но Хромой, выскочивший из тени, ударил его ножом под шлем. Послышался глухой хрип. Металлическая туша повалилась на каменные плиты с грохотом, который в тишине замка показался раскатом грома.

Ты что, совсем идиот? — Хромой встряхнул Владоса за грудки. — Ты чего стоишь? Он бы тебя на копье насадил!

Владос не ответил. Он смотрел на обмякшее тело у своих ног. Тьма вокруг, казалось, стала еще гуще, стягиваясь вокруг них кольцом.

Сверху, со стороны главной башни, донесся протяжный звук рога. Затем еще один.

Нас заметили, — выдохнул Хромой, его лицо побледнело. — Бежим назад, к воротам!

Нет, — Владос развернулся в сторону, откуда пришел стражник. — Мы не дошли до кухни. Десятник сказал — левое крыло.

Ты спятил? Сейчас сюда весь гарнизон сбежится!

Владос посмотрел вглубь черного коридора. Его трясло, ладони были мокрыми от страха, а высота, на которой они находились, все еще давила на сознание невидимым прессом. Но он просто не мог развернуться. Не сейчас.

Я иду дальше, — твердо сказал он, хотя голос сорвался на высокой ноте.

Он сделал шаг в полную темноту, вытянув свободную руку перед собой. В этот момент за стеной что-то тяжело ухнуло, и пол под ногами мелко завибрировал. Из глубины коридора, куда он собирался идти, донесся звук, непохожий на человеческий — тихий, клокочущий смех, от которого волосы на затылке встали дыбом.