Бесконечно

Кровь на белой плитке выглядела слишком яркой, почти неестественной. Сатору Годжо лениво оперся о стену, наблюдая, как алые капли впитываются в расчерченный на полу ритуальный круг. В центре, укутанный в мягкий кашемировый плед, спал ребенок. Ему было всего два года, но его маленькое тело все еще хранило следы чудовищной жестокости, которую Сатору нашел в тот дождливый вечер на задворках Токио.

Пространство вокруг них вибрировало. Магия, чужая и дикая, до этого момента выплескивавшаяся из мальчика неконтролируемыми вспышками, начала резонировать с бесконечностью самого Годжо.

Пора заканчивать, прошептал Сатору, поднося к губам надрезанную ладонь.

Он позволил своей крови упасть на лоб ребенка. Воздух в комнате загустел, став тяжелым, как ртуть. Магия Шести Глаз взревела, анализируя структуру души маленького существа. Сатору видел, как тонкие, гнилые нити старых связей — тесные узы с людьми, которые причинили мальчику боль, — натягиваются и сгорают одна за другой.

Теперь ты не Гарри. Теперь ты принадлежишь мне.

Вспышка ослепительного света заставила бы любого другого человека зажмуриться, но Сатору лишь шире открыл глаза, впитывая момент перерождения. Темные, спутанные волосы ребенка на глазах начали терять пигмент, наливаясь холодным, лунным сиянием. Шрам на лбу, этот уродливый зигзаг, оставленный чьим-то проклятием, побледнел и почти исчез, перекрытый новой, куда более мощной печатью клана Годжо.

Мальчик всхлипнул и открыл глаза. Вместо мутной зелени на Сатору взглянули два бездонных океана, ярко-голубых и пугающе чистых. Шесть Глаз признали своего.

Иди ко мне, Тойа, негромко позвал Сатору, протягивая руки.

Малыш неуверенно потянулся к нему, его маленькие пальчики вцепились в черную ткань формы мага. Сатору подхватил его, прижимая к груди. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Тойи, и это вызывало в нем странное, почти болезненное чувство собственничества. Этот ребенок больше не был сиротой из чужого мира. Он стал продолжением самого Сатору, его величайшим творением и его единственной слабостью.

Прошло пять лет.

Сатору сидел на веранде поместья Годжо, наблюдая, как Тойа тренируется в саду. Семилетний мальчик двигался с грацией, которая была недоступна обычным детям. Вокруг него кружились опавшие листья сакуры, удерживаемые в воздухе тончайшими манипуляциями проклятой энергии. Тойа был идеален: белоснежные волосы, подстриженные точно так же, как у отца, и взгляд, в котором уже начинала проступать та же ледяная уверенность.

Отец, я закончил упражнение, Тойа обернулся, и на его лице расцвела редкая улыбка, предназначенная только для одного человека.

Хорошо, мой скользкий снежок, Сатору спрыгнул с веранды и взъерошил волосы сына. Ты становишься слишком быстрым. Скоро мне придется всерьез беспокоиться о своем титуле сильнейшего.

Тойа прижался к его боку, игнорируя дистанцию, которую Сатору обычно держал со всем миром. Он знал, что для него Бесконечность всегда остается открытой дверью.

В этот момент тишину сада нарушил резкий, неприятный звук. Это не был шум проклятия или шаги охранников клана. Это был треск, напоминающий разрыв старой сухой бумаги. В нескольких метрах от них пространство искривилось, источая запах озона и жженого сахара.

Сатору мгновенно переместил Тойю себе за спину. Его лицо в секунду утратило веселое выражение, сменившись маской ледяного безразличия, за которой скрывалась готовность убивать.

Из разлома вышли трое. На них были странные, длинные мантии, выглядящие нелепо в современном Токио. В руках они сжимали тонкие деревянные палочки, а их лица выражали смесь страха и фанатичного облегчения.

Гарри? Альбус сказал, что след приведет сюда... Гарри Поттер, это ты? выдохнул старик, стоящий впереди. Его глаза за стеклами очков-половинок расширились, когда он перевел взгляд с мальчика на высокого мужчину в черном.

Тойа крепче сжал край пиджака Сатору, его голубые глаза неприязненно сузились.

Отец, кто это? И почему они называют меня этим странным именем?

Сатору почувствовал, как внутри него закипает ярость. Эти люди пахли той самой гнилью, которую он выжигал из Тойи пять лет назад. Они были отголосками кошмара, от которого он спас своего сына. Он почувствовал, как энергия начала концентрироваться на кончиках его пальцев, окрашивая воздух в фиолетовые тона.

Вы ошиблись адресом, вежливо, но с отчетливой угрозой в голосе произнес Сатору. Здесь нет никакого Гарри. Здесь есть только мой сын. И если вы сделаете еще хотя бы один шаг в его сторону, я сотру вас из этой реальности раньше, чем вы успеете взмахнуть своими зубочистками.

Старик в мантии сделал шаг вперед, поднимая палочку.

Мистер Годжо, вы не понимаете. Мальчик — часть нашего мира. Он должен вернуться, чтобы исполнить пророчество. Мы благодарны за спасение, но...

Сатору не дал ему договорить. Пространство вокруг незваных гостей начало сжиматься с тихим стоном.

Тойа, закрой глаза, скомандовал Сатору, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило волшебников побледнеть и отшатнуться. Я не люблю делиться игрушками, а уж тем более — семьей.