Тетрадь смерти с Литой

Ярко-белый свет ламп в штабе расследований бил по глазам, превращая лица присутствующих в бледные маски. Лита медленно обвела взглядом комнату, задержавшись на мониторах, по которым бежали бесконечные строки данных. За столом сидел Ягами Лайт — безупречная осанка, идеально отглаженная рубашка, сосредоточенный взгляд. Он выглядел как человек, у которого всё под контролем, и именно это вызывало у неё легкое покалывание в кончиках пальцев. Профессиональный инстинкт подсказывал: за этой гладкой поверхностью скрывается трещина, которую он тщательно закрашивает каждое утро.

Рядом, ссутулившись в кресле и подтянув колени к подбородку, сидел L. Его большой палец застыл у губ, а взгляд казался отсутствующим, хотя Лита знала, что в этот момент он препарирует каждое её движение.

Это место кажется мне слишком стерильным для охоты на убийцу, Рюдзаки, произнесла Лита, небрежно отодвигая стул и садясь напротив Лайта. Или вы надеетесь, что Кира сам пришлет нам чистосердечное признание курьером?

L медленно повернул голову в её сторону.

Вероятность того, что Кира совершит подобную ошибку, составляет ноль целых три десятых процента. Однако ваше присутствие здесь, Лита, должно повысить наши шансы на успех. По крайней мере, так утверждает Интерпол. Вы ведь специализируетесь на выявлении лжи там, где её не видят даже детекторы?

Лита улыбнулась, но глаза остались холодными. Она заметила, как Лайт на секунду сжал ручку чуть сильнее, чем требовалось. Едва заметное движение, которое обычный человек принял бы за усердие, но для неё это был сигнал.

Детекторы фиксируют физиологию, Рюдзаки. А я смотрю на то, как человек конструирует свою реальность. Люди врут не словами, они врут структурой своей уверенности.

Она повернулась к Лайту, который в этот момент смотрел прямо на неё. Его взгляд был открытым, почти обезоруживающим.

А ты, Лайт? Что ты думаешь о деле? Ты ведь помогаешь расследованию дольше всех нас. Каково это — каждый день искать того, кто, возможно, считает себя богом, а на деле просто боится быть пойманным?

Лайт не отвел взгляда. Его голос звучал ровно и мелодично, вызывая у любого собеседника невольное доверие.

Это выматывает, Лита. Но я верю, что справедливость восторжествует. Кира совершает преступления, прикрываясь высокими целями, и наша задача — показать миру, что он обычный преступник. Его самоуверенность станет его концом.

Лита кивнула, про себя отметив, что Лайт использовал слово преступник дважды, словно пытаясь убедить не её, а саму атмосферу в комнате. Она поднялась и подошла к доске с фотографиями жертв. Её пальцы коснулись глянцевой поверхности снимков.

Знаешь, Лайт, у лжи есть один специфический запах. Это не физический аромат, скорее ощущение дисгармонии. Когда ты говоришь о справедливости, твой голос звучит идеально. Слишком идеально. Как отрепетированная ария.

В комнате повисла тяжелая тишина. L замер, отправив в рот очередной кубик сахара, и его темные глаза блеснули интересом. Лайт медленно положил ручку на стол и расслабился, откинувшись на спинку стула.

Ты считаешь, что я неискренен? мягко спросил он. В данных обстоятельствах подозрительность — полезная черта для детектива. Но мне казалось, мы на одной стороне.

Лита обернулась. Её харизма всегда работала как магнит: она умела заполнять собой пространство, заставляя людей либо раскрываться, либо защищаться.

Мы все на одной стороне, пока не доказано обратное. Но я не люблю, когда мне пытаются понравиться. Это первая стадия манипуляции. Рюдзаки, например, даже не пытается. Он просто сидит и ждет, когда мы оба совершим ошибку.

L издал невнятный звук, похожий на смешок.

Лита права, Лайт-кун. Я действительно жду. Но её методы анализа микровыражений и структуры речи могут дать нам то, чего не дают улики. Лита, посмотри на отчет о последней группе заключенных. Есть что-то, что кажется тебе... фальшивым?

Она взяла папку и начала быстро пролистывать страницы. Её аналитический склад ума работал как отлаженный механизм: она не просто читала факты, она видела паттерны поведения. Лица, время смерти, характер преступлений. Внезапно её взгляд зацепился за одну деталь.

Этот человек, начала она, указывая на фото мелкого грабителя, умершего от сердечного приступа два дня назад. Он не вписывается в профиль Киры. Кира карает за тяжкие преступления, а этот парень украл сумку у старушки и даже не применил насилия.

Лайт подошел ближе, оказавшись в опасной близости от неё. Она почувствовала легкий аромат его парфюма — холодный, цитрусовый, безупречный.

Возможно, Кира расширяет сферу влияния? предположил Лайт. Проверяет границы своей власти?

Или кто-то пытается подражать ему, ответила Лита, глядя Лайту прямо в глаза. Но почерк слишком чистый. Кира не ошибается в выборе жертв, если только... если только ему не нужно было отвлечь наше внимание от чего-то другого. Например, от проверки, насколько быстро мы среагируем на изменение паттерна.

Она заметила, как у Лайта на шее едва заметно дернулась жилка. Всего на мгновение. Обычный человек бы не заметил, но Лита годами училась видеть именно такие мелочи. Он не просто нервничал — он был раздражен тем, что она коснулась истины.

Лита внезапно почувствовала, как в комнате стало душно. Её старая слабость — внезапные приступы клаустрофобии в моменты крайнего психологического напряжения — напомнила о себе легким головокружением. Стены штаба, уставленные мониторами, словно начали сжиматься. Она сделала глубокий вдох, стараясь сохранить маску невозмутимости.

Мне нужно выйти на воздух, бросила она, направляясь к выходу. Рюдзаки, я изучу эти файлы позже. Лайт, было приятно пообщаться. Надеюсь, в следующий раз ты будешь менее... подготовленным.

Она вышла в коридор, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Она знала, что зацепила Лайта. Но она также понимала, что теперь она — его главная цель.

Спускаясь на лифте, Лита прислонилась лбом к холодному металлу. Ей нужно было сосредоточиться, но образ Лайта, стоящего у доски, не выходил из головы. Он был опасен не потому, что мог быть Кирой, а потому, что он был чертовски хорош в своей роли.

Когда двери лифта открылись на подземной парковке, Лита направилась к своей машине. Тусклый свет ламп создавал длинные, уродливые тени. Вдруг она услышала тихий звук шагов за спиной.

Лита, вы забыли свой телефон на столе.

Она обернулась. В нескольких метрах от неё стоял Лайт. В руке он держал её смартфон, но его лицо больше не выражало той дружелюбной вежливости, что была в штабе. Тень от бетонной колонны падала на его глаза, делая их пугающе темными.

Ты быстро ушла, продолжил он, делая шаг вперед. Я не успел сказать, что ценю твою прямоту. В этом мире так мало людей, которые говорят то, что думают.

Он протянул ей телефон, но когда Лита потянулась, чтобы взять его, Лайт перехватил её запястье. Его хватка была неожиданно крепкой, почти болезненной.

Но иногда излишняя проницательность может быть опасной, Лита. Особенно когда ты ищешь то, чего нет.

Лита почувствовала, как холодный пот выступил на спине, но она не отвела взгляда, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Ты ведь сейчас не о телефоне говоришь, Лайт? прошептала она, чувствуя, как его пальцы сжимаются еще сильнее.

В этот момент тишину парковки прорезал резкий звук уведомления на её телефоне, который всё еще был в руке Лайта. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера: Я знаю, что ты видела на парковке.

Лайт медленно опустил глаза на экран, и Лита увидела, как его лицо на мгновение исказилось от ярости, которую он больше не мог скрывать.