Кошачий герой: Мяузуку!

Мозг Изуку превратился в сахарную вату, вымоченную в сиропе. Запах мататаби был настолько плотным, что его можно было жевать. Шигараки под ним ощущался как теплая, удобная когтеточка, и каракал внутри Мидории уже был готов завести моторное мурлыкание на всю академию.

Но тут Томура произнес это сухое, липкое Изуку-кун.

В кошачьем сознании что-то коротнуло. Это имя, произнесенное чужим, надтреснутым голосом, резануло по ушам больнее, чем взрывы Кацуки. Изуку дернул ухом, кисточки на кончиках мелко задрожали. В десяти метрах от него Бакуго уже не просто орал — он буквально светился от ярости, а Айзава-сенсей делал шаг, который не обещал ничего хорошего ни злодеям, ни котам-предателям.

Шигараки начал подниматься, его ладонь, пахнущая сухой кожей и подступающим распадом, почти коснулась загривка Изуку. В этот момент каракал сделал то, чего никто не ожидал.

Вместо того чтобы впиться в злодея зубами или остаться в наркотическом трансе, Мидория просто катапультировался. Он оттолкнулся от груди Томуры всеми четырьмя лапами, оставив на дорогой ткани толстовки несколько многозначительных зацепок.

В воздухе он перегруппировался, вытягивая хвост для баланса. Мозг лихорадочно искал зацепку, что-то, что вытянет его из этого розового тумана мяты. И тут он увидел его. Хитоши Шинсо. Парень из класса Б стоял чуть поодаль, в его глазах читалось не столько желание сражаться, сколько глубокое, экзистенциальное недоумение от всего происходящего.

Изуку приземлился на бетон, когти чиркнули по поверхности, высекая искры. Он не побежал к Бакуго — тот бы просто засунул его в переноску до конца года. Он не побежал к Айзаве. Он рванул к Шинсо, на ходу сменяя каракала на манула — пушистый, плотный комок меха с короткими лапами катился по земле, едва не сбивая с ног Урараку.

Шинсо! — Изуку попытался крикнуть, находясь в полупозиции между человеком и котом. Получилось странное, сиплое мяуканье с отчетливой человеческой интонацией паники.

Хитоши замер. Он инстинктивно присел, когда пушистый серый снаряд врезался ему в ноги. Шинсо обладал поразительным качеством: от него пахло кофе, старыми книгами и здоровым пофигизмом. Этот запах сработал как порция ледяной воды на разгоряченную мататаби голову Изуку.

Мидория, ты чего творишь? — тихо спросил Шинсо, протягивая руку. Его голос был ровным, низким и обладал той самой вибрацией, которая заставляла Изуку замереть.

Изуку посмотрел ему прямо в глаза. В голове промелькнула шальная мысль: если Хитоши заберет его под свой контроль, мататаби перестанет действовать. Это был риск, но оставаться наедине с Шигараки или разгневанным Кацуки было куда страшнее.

Скажи что-нибудь! — взмолился Изуку, уже приняв человеческий облик, но сохранив уши и хвост. Он вцепился в рукав спортивной формы Шинсо. — Прикажи мне! Быстрее, пока я снова не захотел к нему на ручки!

Шинсо округлил глаза. Сзади послышался рык Бакуго, который уже преодолел дистанцию:

А ну отошел от него, сонная тетеря! Деку, я тебя на воротник пущу!

Шигараки на трибунах медленно опустил пустой мешочек в карман. Его глаза из-под капюшона вспыхнули недобрым багровым светом. Взрыв у ворот повторился, на этот раз ближе, и в воздухе закружились черные лепестки сажи.

Мидория Изуку, — произнес Шинсо, и в его голосе прорезалась та самая сила причуды, тугая и обволакивающая. — Замри и слушай только меня.

Мир вокруг мгновенно схлопнулся до одной точки. Дикая энергия мяты, ярость Кацуки, угроза Лиги Злодеев — все стало серым и неважным. Изуку застыл, его взгляд остекленел, а хвост безвольно упал на пыльный бетон. Внутри наступила блаженная пустота. Он больше не был котом, ведомым инстинктами. Он был инструментом.

Учитель Айзава! — крикнул Шинсо, удерживая контакт с Изуку. — Я его держу! Что нам делать с этим... в капюшоне?

Шигараки хмыкнул. Он не выглядел расстроенным. Напротив, он с интересом рассматривал Шинсо, словно оценивал новую игрушку.

Интересная причуда, — прохрипел Томура. — Кукла, управляющая другой куклой. Но у меня есть кое-что получше контроля разума. Курогири, начинай.

Пространство за спиной Томуры начало искажаться, превращаясь в вязкий синий туман. Из портала высунулась рука в перчатке, держащая какой-то странный прибор, похожий на высокотехнологичный распылитель.

Кацуки не стал ждать. Он взлетел на взрывах, целясь прямо в лицо Шигараки, но путь ему преградило нечто массивное. Из тени портала шагнуло существо, чьи мускулы перекатывались под темно-фиолетовой кожей, а обнаженный мозг пульсировал в такт тяжелому дыханию. Ному.

Внимание всем! — голос Айзавы гремел над полем. — План эвакуации дельта! Шинсо, уводи Мидорию в убежище, не отпускай его ни на секунду!

Хитоши кивнул, его лицо побледнело от напряжения. Держать Изуку, чья причуда постоянно пыталась вырваться наружу из-за влияния мататаби, было как удерживать за хвост разгневанную молнию.

Идем, — скомандовал Шинсо.

Изуку послушно развернулся, двигаясь как марионетка. Но в этот момент распылитель в руках Курогири сработал. Облако желтоватого газа мгновенно накрыло трибуны и часть поля. Это не был усыпляющий газ Полночи.

Запах. Он был настолько концентрированным, что даже через блокировку Шинсо Изуку почувствовал его всем телом. Это была не просто мята. Это был феромон дикого, необузданного ужаса, смешанный с запахом хищника, который был в десятки раз сильнее любого манула или каракала.

Приятного аппетита, — донесся голос Шигараки, прежде чем туман скрыл его окончательно.

Изуку почувствовал, как контроль Шинсо начинает трещать. Внутри него что-то заворочалось — что-то огромное, древнее и совершенно неуправляемое. Его кости начали удлиняться с хрустом, который услышали все присутствующие. Уши прижались к голове, а зрачки расширились так, что радужка исчезла совсем.

Он трансформировался не в льва и не в пантеру. Это было нечто, чего он никогда не пробовал раньше. Хитоши вскрикнул, когда рука Изуку в его хватке превратилась в мощную лапу с когтями размером с охотничьи ножи.

Бакуго! — заорал Тодороки, отбиваясь льдом от прыгнувшего на него мелкого Ному. — Мидория... он меняется!

Из тумана на Шинсо смотрели два фосфоресцирующих глаза. Это не был домашний любимец класса А. Перед ними стоял саблезубый тигр, и в его взгляде не осталось ни капли человеческого разума.