Джоджо

Золотистая дымка обволакивала щиколотки, теплая и плотная, словно пар над океаном в безветренный полдень. Джотаро поправил козырек фуражки, ощущая непривычную легкость в груди — там, где еще мгновение назад горела рваная рана, теперь царил абсолютный покой. Воздух здесь не имел вкуса соли или пыли, он казался кристально чистым, почти стерильным.

Впереди, у подножия массивной арки, высеченного из белого камня, стоял мужчина в поношенной кожаной куртке. Он замер, прикрыв глаза ладонью от мягкого сияния, исходящего отовсюду и ниоткуда одновременно.

Джозеф? — голос Джотаро прозвучал глухо, но эхо подхватило его, разнося по бесконечному пространству.

Старик обернулся. Его лицо выглядело иначе: морщины разгладились, челюсть стала тверже, а в глазах больше не было той старческой мутности, которую Джотаро привык видеть в последние годы. Это был человек в расцвете сил, полный энергии, но с грузом бесконечной усталости в осанке.

Я ждал тебя, Джотаро, — Джозеф сделал шаг навстречу, и его голос вибрировал от сдерживаемого трепета. — Хотя надеялся, что этот момент наступит гораздо позже.

Он не успел договорить. Из-за колонны, возвышающейся по правую руку, вышел третий. На нем был строгий жилет и высокие сапоги, а широкие плечи едва умещались в проеме. Лицо незнакомца дышало благородством, которое казалось почти осязаемым, физически ощутимым. Он смотрел на них обоих с глубоким состраданием и узнаванием, хотя Джотаро видел его только на пожелтевших фотографиях в семейном поместье.

Джонатан, — прошептал Джозеф, и в его голосе проскользнул детский восторг, смешанный с благоговением.

Джонатан Куджо подошел вплотную. Он положил руку на плечо Джозефа, а другой коснулся локтя Джотаро. Его ладонь была горячей, полной жизни, которой здесь не должно было быть.

Кровь нашего рода привела вас сюда, — произнес Джонатан, и его взгляд внезапно стал суровым. — Но покой здесь — это лишь иллюзия. Нас собрали не для того, чтобы мы отдыхали.

Земля под их ногами вздрогнула. Золотистый туман начал стремительно чернеть, сворачиваясь в уродливые воронки, а из-за горизонта донесся шум, подозрительно напоминающий шелест костей и лязг холодного металла.

Смотрите, — Джонатан указал вдаль, где белое небо прорезала глубокая багровая трещина. — Он нашел путь даже сюда.