Моя Магическая битва

Жаркое марево Токио плавило асфальт, но в тени узкого переулка, где мы застряли, веяло чем-то куда более неприятным, чем просто городской зной. От запаха гнили и застоявшейся воды першило в горле. Я прижал ладонь к носу, стараясь не вдыхать слишком глубоко, и покосился на спутников.

Кай, ты чего застрял на входе? — Итадори обернулся, сияя своей фирменной улыбкой, которая в этом богом забытом месте смотрелась совершенно неуместно. — Это же просто заброшенная закусочная. Тут даже проклятие должно быть вегетарианским, ну, типа, из старого бамбука.

Юдзи, ты идиот, — Нобара отодвинула его плечом и решительно шагнула внутрь, поправляя сумку. — Проклятия не выбирают диету. Но если здесь воняет так же, как в твоей комнате после тренировки, я потребую у Годжо-сенсея двойную премию за моральный ущерб.

Мегуми шел последним, сохраняя то самое выражение лица, по которому было невозможно понять, планирует он вызвать гончих или просто хочет лечь поспать прямо здесь, на грязном кафеле. Он коротко кивнул мне, указывая на темное пятно слизи у порога.

Держи дистанцию, Кай, — негромко произнес Фушигуро. — Твои техники завязаны на прикосновении, а эта дрянь выглядит так, будто разъедает подошвы. Не лезь на рожон, пока мы не поймем, где ядро.

Я глубоко выдохнул, чувствуя, как внутри ворочается пока еще чужая и колючая проклятая энергия. Быть учеником магического колледжа оказалось совсем не так, как я себе представлял: меньше пафосных лекций, больше прогулок по помойкам. Мы медленно продвигались вглубь помещения. Старые пластиковые занавески на входе в кухню колыхались, хотя сквозняка не было и в помине.

Внезапно сверху раздался издевательски жизнерадостный голос.

Ну что, детишки, обустроились? — Годжо-сенсей висел в воздухе под самым потолком, скрестив ноги в позе лотоса. Его повязка на глазах казалась в этой темноте почти белой. — Я тут подумал, что тренировка на манекенах — это скучно. Поэтому я нашел вам кое-кого поинтереснее. Он обидчивый, жирный и очень не любит, когда заказывают еду навынос.

Сенсей, вы издеваетесь! — Кугисаки замахнулась молотком куда-то в сторону потолка. — Вы сказали, что это просто осмотр территории!

Ложь во благо — мой девиз на сегодня! — Годжо переместился на край кухонной стойки и изящно спрыгнул на пол. — Кай, сегодня твой дебют. Покажи мне, что ты не зря протирал штаны в библиотеке магической академии последнюю неделю. А вы трое... ну, попробуйте не дать ему умереть в первую же минуту. Это было бы плохим пятном на моей репутации лучшего учителя.

Пол под моими ногами завибрировал. Звук напоминал довольное урчание гигантского кота, переходящее в хриплый кашель. Из-под разделочных столов потекла густая, черная субстанция, которая на глазах начала обретать форму. Сначала появились уродливые, суставчатые конечности, затем туловище, напоминающее раздутую личинку, и, наконец, голова с десятком крошечных, хаотично разбросанных глаз.

Черт, ну и урод, — пробормотал Итадори, принимая боевую стойку. — Кай, план такой: я его отвлекаю, Мегуми перекрывает выходы, а ты... ты делай то, что у тебя получается лучше всего.

А что у меня получается лучше всего? — переспросил я, чувствуя, как ладони начинают подрагивать.

Выживать и импровизировать! — рявкнула Нобара, вгоняя первый гвоздь в дверной косяк, чтобы запечатать периметр.

Проклятие вдруг издало визг, от которого заложило уши, и метнулось прямо в мою сторону. Оно двигалось неестественно быстро, перебирая лапами-палочками для еды. Огромный кухонный нож, зажатый в одной из его лап, со свистом рассек воздух там, где секунду назад была моя голова.

Я откатился в сторону, врезавшись спиной в холодильник. Холод металла немного привел меня в чувство. В голове всплыли наставления Годжо о том, что проклятая энергия — это не кран с водой, который можно просто открыть. Это огонь, который нужно раздуть из искры собственного страха.

Кай, сзади! — крикнул Фушигуро, но было поздно.

Из стены вырвалась еще одна лапа, обхватывая меня за пояс. Тварь не собиралась меня резать, она тянула меня внутрь себя, в вязкую, вонючую массу своего тела. Я почувствовал, как проклятая сила монстра начинает подавлять мою собственную. Холод начал распространяться от живота к груди.

В этот момент я увидел лицо Годжо. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал, не делая ни малейшей попытки помочь. Он ждал.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Гнев, чистый и незамутненный, вспыхнул где-то в районе солнечного сплетения. Если это мой экзамен, то я не собираюсь проваливать его так глупо.

Прикосновение пустоты, — прошептал я, чувствуя, как пальцы правой руки окутывает серое, едва заметное свечение.

Я не стал вырываться. Наоборот, я рванулся навстречу чудовищу, вкладывая всю накопившуюся энергию в один короткий удар по тому месту, где у этой твари должно было находиться сердце. Моя рука вошла в слизь, как в густой кисель, но вместо мягкого сопротивления я почувствовал странный резонанс.

Мир вокруг словно на мгновение замер. Звуки города, крики Нобары, смех Итадори — все исчезло, сменившись тяжелым, ритмичным гулом.

А затем из глубины проклятия раздался тихий, вкрадчивый голос, который точно не принадлежал ни одному из присутствующих.

Наконец-то ты подошел достаточно близко, чтобы я мог тебя рассмотреть.

Тварь замерла. Ее глаза начали стремительно менять цвет с желтого на ярко-алый, а форма тела стала искажаться, превращаясь во что-то гораздо более человекоподобное и опасное. В воздухе возникло ощущение такой мощи, что у меня подкосились ноги.

Это было уже не то слабое проклятие, на которое нас отправили поохотиться.

Что происходит? — Итадори сделал шаг назад, его лицо побледнело. — Мегуми, это ведь не...

Годжо мгновенно перестал улыбаться. В одно движение он оказался рядом со мной, его рука легла на мое плечо, готовая активировать технику перемещения, но его пальцы просто прошли сквозь меня, словно я стал призраком.

Кай, не двигайся! — Голос сенсея прозвучал непривычно резко, без тени иронии.

Я хотел ответить, но не смог. Я смотрел в алые глаза существа и понимал, что моя рука теперь не просто касается проклятия — она срослась с ним. И то, что смотрело на меня из этой бездны, начало медленно вытягивать мою жизнь, заменяя ее чем-то бесконечно древним и холодным.