Путь, к началу

Эриана, не спи, иначе мы провалим финал.

Голос Эриксона, низкий и вибрирующий от сдерживаемого напряжения, заставил ее вздрогнуть. Она стояла у самого края тяжелого бархатного занавеса, сжимая в руках расшитый золотом камзол. В полумраке закулисья петербургского театра ее белоснежные волосы казались почти фосфоресцирующими, отражая скудный свет дежурных ламп.

Я не сплю, просто проверяю швы, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно.

Она привычно расправила плечи. Собранность была ее броней. Эриксон прошел мимо, на ходу поправляя манжеты, и на мгновение задержал на ней взгляд своих проницательных глаз. Ему было тридцать два, и в этом хаосе перед премьерой он казался единственным островком спокойствия, хотя Эриана знала: внутри него сейчас бушует шторм из цифр, гонораров и страха перед пустым залом.

Харри уже ушел к себе? — спросил он, оборачиваясь у самой лестницы на сцену.

Да, я уложила его полчаса назад. Он расстроился, что не дождался твоего выхода, но скоро пять лет, возраст берет свое, — Эриана позволила себе слабую улыбку, надеясь, что ирония скроет легкую дрожь в пальцах.

Хорошо. После спектакля обсудим смету на декорации для следующего месяца. Без тебя я утону в этих бумагах, — бросил он и исчез в ярком свете софитов.

Эриана осталась одна в пыльной тишине коридора. Она прислонилась затылком к холодной стене и закрыла глаза. Синий цвет моря — так Эриксон называл ее радужку, когда впервые увидел ее год назад, растерянную и седую в свои шестнадцать. Сейчас, когда ей было семнадцать, это сравнение казалось ей единственным якорем в пустоте.

Внезапно резкий звук хлопающей двери в конце коридора заставил ее подскочить. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. В голове на мгновение вспыхнула яркая, ослепляющая белизна, напоминающая снежную бурю, сквозь которую она когда-то пыталась пробраться, не зная даже собственного имени.

Все в порядке, — прошептала она самой себе, прижимая ладонь к груди. — Ты здесь. Ты Эриана. Тебе семнадцать. Ты в Питере.

Она сделала глубокий вдох, заставляя панику отступить. Больше всего на свете она боялась, что этот туман вернется. Что однажды утром она проснется и не узнает ни маленького Харри, который называет ее сестрой, ни Эриксона, который вытащил ее из небытия.

Эриана направилась в сторону гримерок, чтобы убрать оставшиеся костюмы. Проходя мимо большого зеркала в золоченой раме, она мельком взглянула на свое отражение. Красивое лицо, стройная фигура, подчеркнутая простым темным платьем, и эта вызывающая белизна волос, которая теперь стала ее визитной карточкой. Она выглядела как персонаж из сказки, который забыл свою сказку.

В гримерке было душно от ароматов парфюма и грима. На столе лежала записка от примы, требующей перешить тесную пройму. Эриана взяла иголку. Работа всегда успокаивала ее. Стежок за стежком, линия за линией. В этом была логика, которой так не хватало ее собственной жизни.

Вдруг из-за стены, со стороны служебного входа, донесся странный шум. Это не был обычный шум театрального закулисья. Кто-то спорил, причем на повышенных тонах, и один из голосов показался ей пугающе знакомым, хотя она была уверена, что никогда не слышала его раньше.

Она отложила шитье и подошла к двери. Голоса стали отчетливее.

Я сказал тебе, она здесь, — произнес незнакомый мужчина. Голос был хриплым, с легким иностранным акцентом. — Волосы цвета снега, глаза как лед. Ее невозможно спутать.

Вы ошиблись, — это был голос одного из охранников театра. — У нас много актрис. Уходите, идет представление.

Мне не нужны актрисы, — отрезал незнакомец. — Мне нужна та, что сбежала из поместья год назад. И я не уйду, пока не заберу то, что принадлежит нашей семье.

Эриана почувствовала, как холодная волна ужаса пробежала по позвоночнику, сковывая движения. Пальцы, все еще сжимающие иголку, онемели. В памяти снова мелькнул образ — тяжелые кованые ворота и чей-то голос, зовущий ее совсем другим именем.

Она сделала шаг назад, задев стул. Стук дерева о паркет в тишине гримерки прозвучал как выстрел. За дверью на мгновение воцарилась тишина.

Там кто-то есть, — быстро сказал незнакомец.

Шаги направились прямо к ее двери. Эриана заметалась взглядом по комнате, ища выход, но единственное окно было слишком высоко. Дверная ручка начала медленно поворачиваться вниз.