Ася и геля

Тушь мазнула по щеке, оставляя грязный след, и Геля выругалась, отшвыривая щеточку на заваленный косметикой стол. В тесной питерской коммуналке, где высокие потолки не спасали от духоты, пахло лаком для волос и дешевым энергетиком. Зеркало в массивной раме отражало не просто девятнадцатилетнюю девушку, а заготовку под Эндрю Миньярда — холодную, колючую и абсолютно недовольную результатом.

Ася, уже полностью экипированная в рыжий парик и поношенную джерси под номером десять, стояла у окна и пыталась совладать с контактными линзами. Она чертыхалась, щурясь на серое небо за стеклом, где типичный питерский дождь методично поливал подоконник.

Слушай, если мы опоздаем на электричку, я тебя съем, — бросила Ася, не оборачиваясь. — У нас съемка на заброшке через час, а ты еще даже повязки не надела.

Геля стиснула зубы. Упрямство было ее второй натурой, и когда что-то шло не по плану — будь то кривая стрелка или задержка рейса — она превращалась в кремень.

Я не выйду отсюда, пока тон не ляжет нормально, — отрезала она, снова берясь за спонж. — Нил Джостен, приклей пластырь и успокойся. Мы успеем.

Ты всегда так говоришь, а потом мы бежим по платформе, сбивая прохожих клюшками, — Ася наконец справилась с линзой и обернулась.

Голубые глаза Нила смотрели на Гелю с экрана и страниц книг, но сейчас они принадлежали Асе — ее лучшей подруге, с которой они делили всё: от доширака до мечты о большом косплее. Но в этот раз что-то в воздухе ощущалось по-другому. Возможно, дело было в накалившемся за неделю подготовки напряжении, или в том, что они обе слишком сильно вжились в образы самых непростых парней из Экси.

Геля встала, резко отодвинув стул. Ножки скрипнули по старому паркету. Она подошла к Асе, которая была чуть ниже, и бесцеремонно схватила ее за подбородок, поворачивая к свету.

У тебя грим поплыл у виска, — голос Гели прозвучал суше, чем она планировала. — Дай исправлю.

Ася дернулась, но Геля держала крепко. Это упрямое противостояние взглядов длилось несколько секунд, пока Ася не обмякла, позволяя подруге хозяйничать у себя на лице. Геля осторожно коснулась кистью кожи, закрашивая светлое пятно. Ее пальцы случайно скользнули ниже, по шее Аси, и та заметно вздрогнула.

Геля замерла. Она знала, что шея — самое чувствительное место Аси, ее личная «ахиллесова пята», которую та обычно прятала за высокими воротниками или шарфами. Сейчас, в открытой джерси, Ася казалась беззащитной, несмотря на боевой раскрас Нила.

Щекотно? — тихо спросила Геля, не убирая руку.

Ненормально, — выдохнула Ася, и в ее глазах на мгновение промелькнуло что-то, совершенно не относящееся к их персонажам.

Между ними всегда была эта невидимая стена дружбы — прочная, удобная, проверенная годами. Они привыкли делить личное пространство, переодеваться в одной комнате, спать на одной кровати после долгих фестивалей. Но сейчас, в этой полупустой комнате с видом на крыши Петербурга, стена начала давать трещины.

Геля почувствовала, как внутри закипает странное раздражение, смешанное с азартом. Ей хотелось надавить, проверить, насколько хватит упрямства подруги. Она медленно провела подушечкой большого пальца по пульсирующей жилке на шее Аси.

Эндрю бы так не сделал, — прошептала Ася, хотя ее дыхание участилось.

Эндрю делает то, что хочет, — парировала Геля, копируя низкий тон Миньярда. — И Нил его не останавливает.

Ася резко перехватила ее запястье. Хватка была неожиданно сильной.

Мы не они, Гель. Хватит играть. Мы опасаемся из-за твоих дурацких повязок, а ты тратишь время на... это.

На что? — Геля сделала шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. — На то, что ты дергаешься от каждого моего касания? Мы три месяца репетируем «да или нет», а ты до сих пор не можешь спокойно стоять рядом. Как мы будем снимать сцену на крыше, если ты боишься меня?

Я не тебя боюсь, — Ася сощурилась, и в ее взгляде вспыхнул тот самый огонь, который делал ее идеальным Нилом. — Я боюсь, что ты слишком заигрываешься. Ты всегда прешь напролом, Геля. Твое упрямство когда-нибудь нас погубит.

Геля усмехнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в голову. Она знала, что Ася не отступит. Они обе были сделаны из одного и того же жесткого теста, просто упакованы в разные обертки.

Давай проверим, — Геля снова потянулась к ее шее, на этот раз увереннее. — Прямо сейчас. Никаких камер, никаких сценариев. Просто ответь: да или нет?

Ася застыла. Весь шум города за окном — гудки машин на Литейном, крики чаек, шум дождя — вдруг исчез. Остался только запах грима и тяжелое, наэлектризованное молчание. Ася не отстранилась. Напротив, она сделала едва заметное движение навстречу, сокращая те последние миллиметры, которые отделяли их друг от друга.

Это не по сценарию, — с трудом проговорила Ася.

К черту сценарий, — ответила Геля.

Она видела, как расширились зрачки подруги, скрывая голубизну линз. Рука Аси на запястье Гели разжалась, но не упала вниз, а скользнула выше, цепляясь за воротник черной футболки. В этот момент зазвонил телефон — будильник, напоминающий о выходе. Резкий, дребезжащий звук разрезал тишину, как нож.

Ася вздрогнула и отпрянула, как от удара. Она часто задышала, поправляя парик, который слегка съехал набок.

Нам пора, — бросила она, хватая сумку с экипировкой. — Тренер нас убьет за опоздание.

Геля осталась стоять у окна, глядя на свои пальцы. Они слегка дрожали. Она чувствовала, что преступила черту, которую они выстраивали годами, и теперь назад дороги не было.

Гель, ты идешь? — Ася уже стояла в дверях, не глядя на нее. Она выглядела как обычно — собранная, решительная, упрямая. Но то, как она судорожно поправляла воротник джерси, пытаясь закрыть шею, выдавало ее с головой.

Иду, — отозвалась Геля, подбирая со стола черные повязки.

Она знала: эта поездка на заброшку в пригороде Питера станет либо лучшим косплеем в их жизни, либо концом их дружбы. И, судя по тому, как горели ее собственные щеки под слоем грима, она была готова к обоим вариантам.

Когда они вышли из подъезда, холодный ветер сразу ударил в лицо. Ася шла впереди, чеканя шаг, а Геля смотрела ей в затылок, понимая, что сегодня они обе вернутся домой другими людьми. Если вообще вернутся в ту реальность, в которой они были просто подругами.

У входа в метро Ася внезапно остановилась и повернулась.

Если ты еще раз так сделаешь на глазах у фотографа, я тебе клюшку об голову сломаю, — сказала она, но в ее голосе не было привычной злости. Там было что-то новое, от чего у Гели перехватило дыхание.

Посмотрим, Джостен, — улыбнулась Геля, надевая маску безразличия, которая давалась ей всё труднее. — Посмотрим.