Братья по (не)счастью

Тенко зажмурился от резкого света и попытался привычно потянуться к лицу, чтобы содрать зудящую кожу, но его руки наткнулись на пухлые преграды собственных щек. Вместо привычного хруста распадающейся материи раздался оглушительный, пронзительный визг.

Рядом кто-то сучил ногами, попадая ему пяткой в бок. Этот кто-то орал с такой неистовой силой, будто прямо сейчас пытался активировать стопроцентный удар, но вместо воздушных потоков выдавал лишь литры слез.

Тихо, Тенко, это просто кошмар, проворковал чей-то голос, и его подхватили теплые руки.

Он открыл глаза. Мир был размытым, гигантским и вызывающе ярким. Прямо перед его лицом маячило нечто круглое и веснушчатое. Тенко замер, узнав этот взгляд даже сквозь пелену младенческой близорукости. Изуку Мидория смотрел на него из соседнего свертка ткани, и в его зеленых глазах, обрамленных пушистыми ресницами, плескался первобытный ужас вперемешку с узнаванием.

Инко, посмотри, они уже общаются, раздался густой мужской голос.

Хисаши, они просто лапочки. Белое и зеленое. Прямо как инь и ян, только в пеленках.

Тенко попытался сказать «Я убью тебя прямо здесь», но из горла вылетело лишь невнятное гуканье. Он дернулся, намереваясь прикоснуться к брату всеми пятью пальцами, чтобы превратить эту нелепую реинкарнацию в пыль, но обнаружил, что его ладони плотно упакованы в мягкие антицарапки.

Изуку затих. Он перестал орать и теперь пристально разглядывал Тенко. В этом взгляде не было детской наивности. Там читался стратегический расчет человека, который привык ломать кости ради победы. Изуку медленно, с трудом преодолевая сопротивление младенческих мышц, протянул свою крохотную руку и вцепился Тенко в нос.

Больно не было, но унижение ощущалось кожей.

Инко Мидория склонилась над ними, сияя от счастья. Она не знала, что держит на руках два величайших стихийных бедствия в истории Японии. Она видела только своих сыновей-близнецов.

Тенко выждал момент, когда мать отвернулась за бутылочкой, и со всей силы боднул брата головой. Изуку в ответ попытался укусить его за плечо, но у него еще не было зубов.

Их идиллическую потасовку прервал странный звук со стороны окна. На подоконнике сидела маленькая белая мышь — или это была собака? — в крошечном костюме и с черным шрамом на глазу. Существо внимательно наблюдало за ними через стекло, постукивая когтем по раме в ритме, который подозрительно напоминал азбуку Морзе.