Первая кровь

Туман в Литтл-Уингинге казался липким и неестественным, он обволакивал дома, стирая границы между реальностью и кошмаром. Вернон Дурсли, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, смотрел на плетеную корзину, стоявшую на пороге его дома. Внутри, завернутая в тонкое одеяло, лежала девочка с необычайно бледной кожей и тонкими чертами лица.

Мы не можем, Петунья, прошипел Вернон, оборачиваясь к жене. Мы договорились. Никакой ненормальности под нашей крышей. Один — это уже катастрофа, но девчонка... Ты видела письмо? Дамблдор пишет так, будто делает нам одолжение.

Петунья стояла в дверном проеме, кутаясь в шаль. Ее глаза, обычно полные презрения, сейчас были пусты. Она смотрела на племянницу и видела в ее чертах слишком много от Лили. Но это была не та Лили, которую она когда-то любила, а та, что предпочла магический мир их родству.

Оставь ее здесь, Вернон, тихо произнесла она, ее голос дрогнул. Лили и Джеймс выбрали своего героя. Они выбрали Чарльза. Если она им не нужна, то почему она должна быть нужна нам?

Джеймс Поттер стоял чуть поодаль, в тени раскидистого тиса. Его мантия была испачкана сажей, а лицо пересекала свежая царапина, но глаза светились фанатичным блеском. Рядом с ним Сириус Блэк нетерпеливо переступал с ноги на ногу, прижимая к себе сверток с Чарльзом. Младенец спал, изредка посапывая, на его лбу алел свежий шрам в виде молнии — метка победы.

Джеймс, может, все-таки... начал Ремус Люпин, чье лицо в лунном свете казалось серым от усталости.

Альбус сказал, что так будет лучше, отрезал Джеймс, не глядя на друга. Чарльзу нужно все наше внимание. Он — Мальчик-Который-Выжил. Мир магии будет ждать от него невозможного, и мы должны подготовить его. Гарриет... она будет в безопасности здесь. Кровная защита Петуньи сработает.

Минерва Макгонагалл, стоявшая на другой стороне улицы в облике кошки, приняла свой человеческий вид. Ее губы были сжаты в тонкую линию. Она подошла к Дамблдору, который спокойно наблюдал за сценой.

Альбус, это безумие. Вы оставляете ребенка этим людям? Я наблюдала за ними весь день. Они худшие из маглов, которых только можно представить!

Именно поэтому она будет там скрыта от чужих глаз, Минерва, мягко ответил Дамблдор, поправляя очки-половинки. Гарриет вырастет вдали от славы брата. Это убережет ее от зависти и даст ей обычную жизнь.

Жозефина Клэр куталась в длинное пальто, быстро шагая по тротуару. Она ненавидела Англию в это время года — сырость пробирала до костей, а магия здесь ощущалась какой-то чопорной и застоявшейся. Она приехала сюда по делам общины Нового Орлеана, но теперь единственным ее желанием было поскорее вернуться во Французский квартал.

Она свернула за угол и резко остановилась. Ее чувства, отточенные десятилетиями практики магии предков, взвыли от диссонанса. Воздух вокруг дома номер четыре искрил от остаточных чар перемещения и старого, тяжелого заклятья крови. Но среди этого магического шума она услышала нечто другое — слабый, почти неслышный всхлип.

Жозефина подошла к крыльцу, игнорируя тени, метнувшиеся в глубине сада. Дурсли уже ушли в дом, захлопнув дверь, оставив корзину на произвол судьбы. Ведьма наклонилась и откинула край одеяла.

Гарриет открыла глаза. Они были не изумрудно-зелеными, как у матери, а глубокого, почти фиалкового цвета, в которых уже сейчас пульсировала сила, не имеющая ничего общего с палочками и заклинаниями из учебников. Жозефина почувствовала, как по ее ладоням прошел разряд. Это не была просто ведьма. Это был источник.

Оставить тебя здесь? Жозефина подняла корзину, чувствуя, как холодный ветер пытается вырвать ребенка из ее рук. В этом сером месте, среди людей, которые боятся собственного отражения?

Она оглянулась на тис, где скрывались тени. Она знала, что за ней наблюдают, но ей было плевать на правила британского министерства или планы старых волшебников.

Ты — Клэр, прошептала она, прижимая девочку к груди. Теперь ты одна из нас.

Жозефина достала из кармана маленькое костяное кольцо и сжала его в руке. Воздух вокруг нее начал уплотняться, пахнуть болотом, жасмином и старой кожей — запахами ее дома, далекого Нового Орлеана. Она не собиралась оставлять дитя тем, кто выкинул его как ненужный мусор ради призрачного героя.

В тени деревьев Альбус Дамблдор внезапно нахмурился. Он почувствовал, как нити его плана начали рваться, словно истлевшая ткань. Он сделал шаг вперед, но было поздно.

Вспышка фиолетового пламени на мгновение осветила пустую улицу, и когда туман снова сомкнулся над Тисовой аллеей, на пороге дома номер четыре не осталось ничего, кроме клочка пергамента, который ветер подхватил и унес в темноту.

Жозефина стояла на балконе своего дома на улице Рояль, глядя на огни празднующего города. Девочка на ее руках заснула, ее маленькие пальчики вцепились в кружево платья ведьмы.

Добро пожаловать домой, Давина, тихо сказала Жозефина, чувствуя, как мамия города приветствует новую наследницу.

В Лондоне в это время гремели тосты за Мальчика-Который-Выжил, но никто не заметил, что мир только что потерял нечто гораздо более важное, чем просто сестру героя.