Смерть в нишете

Мусорный бак в переулке двадцать третьего Района пах так, будто в нем похоронили чью-то мечту о высокой кухне, приправив ее хлоркой и старым желатином. Кросс сидел на корточках, привалившись спиной к холодному бетону, и методично перебирал пальцами рваный край своего рукава. Живот скрутило очередным спазмом голода, настолько резким, что в глазах на мгновение потемнело. Он стряхнул с лица колючие, неровно обрезанные пряди волос, которые лезли в глаза, и прислушался к эху шагов в конце улицы.

Стук копыт по брусчатке? В Нижних частях города можно было ожидать чего угодно: от безумного потрошителя до муниципальных уборщиков, которые перепутают тебя с кучей ветоши. Но звук был слишком ритмичным, слишком звонким.

Какая прекрасная свалка! Вы только посмотрите на эти величественные нагромождения индустриального наследия! Господин Хон Лу, не кажется ли вам, что в этой горе ржавых железяк таится дух истинного приключения?

Голос был звонким, как театральный колокольчик. Кросс замер, вжимаясь в тень. Он аккуратно зачесал назад свои текстурированные волосы, оставив лишь две тонкие пряди свисать на переносице — дурная привычка проверять, все ли в порядке, даже когда ты подыхаешь с голоду.

Ну, Дон-Кихот, приключение тут только для твоего энтузиазма. Лично я вижу здесь лишь перспективу испортить сапоги и встретить кого-то, кто захочет отрезать нам уши за лишний медяк.

Этот голос принадлежал женщине. Глубокий, тягучий, с ленивыми интонациями, которые заставили Кросса непроизвольно выпрямить спину. Он всегда реагировал на женщин. В каждой интонации, в каждом мягком шаге ему чудилось нечто большее, чем просто присутствие другого человека.

О, но посмотрите! Там, в тени! Это же... юный оруженосец в беде? Или, быть может, коварный разбойник, ожидающий момента для засады?

В проеме между стенами показалась фигура в сияющих доспехах и ярко-желтом плаще. Дон-Кихот, с копьем наперевес, замер в пафосной позе, уставившись прямо на Кросса. За ее плечом маячил высокий молодой человек с невероятно длинными волосами и безмятежной улыбкой, словно он гулял по саду, а не по помойкам.

И, наконец, вышла она. Кросс почувствовал, как сердце кольнуло не от страха, а от странного, щемящего чувства узнаваемости, которое всегда возникало у него при виде женщин с таким властным, но при этом спокойным взглядом. Родион поправила воротник своей накидки и медленно двинулась к нему.

Эй, парень, ты чего тут затихарился? — спросила она, наклонив голову набок. — Выглядишь так, будто не ел со времен постройки Старой Лаборатории. В этом районе еда обычно бегает быстрее, чем люди, так что сочувствую.

Кросс с трудом сглотнул вязкую слюну. Его рука сама собой потянулась к внутреннему карману куртки, где лежала единственная ценная вещь — помятая, наполовину завядшая алая роза. Он всегда носил ее там, на случай, если встретит ту самую, которая заполнит внутреннюю пустоту.

Hola, — прохрипел он, пытаясь придать голосу хотя бы тень той уверенности, с которой он обычно подкатывал к дамам в более удачные дни. — Простите за мой вид. Но цветы вянут быстрее, когда на них некому смотреть, кроме крыс.

Он протянул розу в сторону Родион. Рука его мелко дрожала, а рваная челка закрывала один глаз, придавая ему вид побитого, но гордого уличного пса.

Ого! — Хон Лу искренне восхитился, подходя ближе. — Смотрите, он дарит вам подарки из мусора. В моем доме это считалось бы верхом эксцентричности. Довольно мило, не правда ли?

Родион замерла на секунду, глядя на протянутую розу, а затем на изможденное лицо подростка. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с иронией. Она не потянулась за цветком сразу, вместо этого она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию.

Романтик, значит? — она усмехнулась, складывая руки на груди. — Слушай, романтик, от твоего подарка пахнет вчерашним рагу из ботинок. И у тебя губы синие от холода. Тебя как зовут-то?

Кросс, — ответил он, чувствуя, как от ее присутствия веет теплом. — Просто Кросс.

Дон-Кихот в это время уже вовсю размахивала копьем, целясь в невидимых врагов.

Нам должно спасти этого заблудшего юношу! Путь правосудия ведет прямо к дверям нашего верного Мефистофеля! Там ждут сытные пайки и великие свершения!

Родион тяжело вздохнула, потирая переносицу, но взгляд ее оставался прикованным к Кроссу. Она видела, как он смотрит на нее — не так, как смотрят на угрозу, а с какой-то отчаянной, почти детской надеждой. Она знала этот взгляд. Слишком хорошо знала.

Пойдешь с нами, Кросс? — вдруг спросила она, и голос ее стал на октаву мягче. — У нас на автобусе тесно, шумно и куча идиотов, но там есть печка и кое-какая консервация. Если пообещаешь не пытаться украсть мои игральные кости, я попробую уговорить Данте, что ты наш новый... ну, скажем, эксперт по флористике.

Кросс замер. Предложение было слишком заманчивым, чтобы быть правдой. В Нижних частях города никто не приглашает тебя на ужин просто так. Но чувство, исходившее от этой женщины — это странное ощущение безопасности, которого он был лишен с самого детства — тянуло его сильнее, чем запах еды.

Вы... вы серьезно? — он поднялся, пошатываясь. — Вы не бросите меня у первой же заправки?

Родион хмыкнула и, наконец, взяла розу из его рук, аккуратно заткнув ее за пояс своего пальто.

Я похожа на ту, кто разбрасывается кавалерами? Идем, пока эта железная дева не решила, что ты нуждаешься в немедленном посвящении в рыцари через избиение копьем.

Они вышли из переулка на главную дорогу, где под тусклым светом фонарей стоял огромный, жутковатого вида автобус с огромными рогами на крыше. Мотор машины глухо урчал, напоминая рык спящего зверя.

Когда они подошли к дверям Мефистофеля, Кросс невольно притормозил. Изнутри доносились крики, звуки чего-то разбивающегося и странный тикающий звук.

Кто это там? — испуганно спросил он, прижимаясь ближе к Родион.

Это? — Родион усмехнулась, подталкивая его к открывающимся дверям. — Это твоя новая семья. Сочувствую тебе заранее, малыш.

Она подмигнула ему, и в этот момент Кросс почувствовал, что готов пойти за ней хоть в самое пекло Района Чистоты. Однако, стоило ему переступить порог, как он увидел нечто, что заставило его волосы буквально встать дыбом.

Посреди салона, залитого красным светом, стоял человек, чья голова представляла собой огромные светящиеся часы. Рядом с ним седой мужчина с колючим взглядом протирал длинный клинок, а маленькая девочка в желтом дождевике сосредоточенно ковыряла пальцем в дыре на обшивке сиденья.

Вергилий, у нас пополнение! — громко объявила Родион, задвигая Кросса себе за спину. — Нашла на помойке. Он умеет дарить цветы и, кажется, неплохо разбирается в выживании.

Человек с часами вместо головы издал серию резких щелчков и тревожных гудков. Вергилий, не отрываясь от клинка, медленно поднял глаза.

Родион, — его голос был подобен звуку льда, трескающегося под весом ледокола. — Мы не приют для бродячих романтиков. Если он не может сражаться, он пойдет на корм для двигателя.

Кросс почувствовал, как холодная волна ужаса накрывает его. Он посмотрел на Родион, ища поддержки, но та лишь пожала плечами, хотя ее рука все еще лежала на его плече, словно защищая.