Забытое прошлое

Холод в груди Луи сменился пульсирующим жаром. Доспехи, сросшиеся с кожей, ощущались не как груз, а как продолжение нервной системы. Каждое движение сопровождалось тихим звоном инея, осыпающегося с его локтей. Он видел мир иначе: не как набор предметов, а как переплетение энергетических жил, и сейчас эти жилы чернели, отравленные присутствием Сони.

Соня стояла в центре зала, окруженная ореолом извивающихся теней. Ее слезы высохли, оставив на щеках лишь блестящие дорожки, а взгляд стал пустым, зеркальным. Она дернула пальцами, и удавка на шее Авантюрина затянулась сильнее. Блондин хрипнул, его колени подогнулись, но прежде чем он коснулся пола, реальность рядом с ним треснула.

Из изумрудного разлома шагнули двое. Аль-Хайтам, чье лицо оставалось пугающе спокойным, сжимал фолиант, охваченный темным пламенем. Его движения были выверены, лишены паники. Следом за ним, едва не задев плечом край портала, вылетел Доктор Рацио.

Бессмысленное самопожертвование — худшая из логических ошибок! выкрикнул Рацио, игнорируя хаос вокруг.

Он не стал тратить время на анализ магических потоков. Его взгляд сфокусировался на Авантюрине, чье лицо уже приобрело пугающий сероватый оттенок. Рацио преодолел расстояние между ними за пару секунд, оттолкнув теневую конечность, которая попыталась преградить ему путь. Он обхватил лицо Авантюрина ладонями, заставляя того смотреть на себя.

Слушай мой голос, идиот! Ты не можешь проиграть здесь, это статистически невозможно!

Но Авантюрин не реагировал. Тьма Сони въедалась в его сознание, стирая личность. Тогда Рацио, выругавшись сквозь зубы на латыни, резко притянул его к себе и впился в его губы поцелуем. Это не было актом романтики в привычном понимании — это был жест отчаянной передачи воли, попытка вырвать человека из забытья грубой силой живого тепла. Тень, окутывавшая шею Авантюрина, зашипела, как от ожога, и начала осыпаться пеплом.

Луи почувствовал, что завеса порчи на мгновение дрогнула. Пора.

Ксандер! прорычал он, и это имя стало детонатором для его новой силы.

Широзаки не побежал. Он просто перестал существовать в одной точке пространства и возник в другой, прямо перед Вальтом. Синий огонь, вспыхнувший на лезвии его ледяного меча, рассек путы, сдерживавшие Аоя и Рантаро.

В то же мгновение над залом пронесся оглушительный рев. Луинор, чей призрачный силуэт обрел плотность и мощь, сорвался с места. Дракон не атаковал Соню — он метнулся к Ксандеру, который пытался пробиться к Луи сквозь завалы из обломков храма. Огромное крыло, покрытое сверкающей чешуей, обернулось вокруг Ксандера, создавая непроницаемый кокон из вечного льда, защищая его от теней, которые Соня обрушила на зал.

Стой, Соня! Голос Луи раскатился под сводами, заставляя колонны дрожать. Ты не видишь, что происходит? Ты забираешь силы, но отдаешь их чему-то другому!

Соня вскинула руки, и ее форма хранителя вспыхнула черным светом. Тиара на ее лбу, напоминающая сплетенных драконов, начала врастать в кожу. Она казалась одновременно и божеством, и испуганным ребенком, запертым внутри собственного кошмара.

Ты ничего не понимаешь, Широзаки! Она выплюнула эти слова вместе со сгустками тьмы. Вы — аномалия. Хранители не должны чувствовать. Они не должны любить. Это делает нас слабыми, это делает мир уязвимым! Я должна очистить это... я должна...

Ее голос сорвался на рыдание, но руки продолжали плести смертоносные узоры. Аль-Хайтам, стоявший чуть поодаль, захлопнул книгу. Черное пламя на страницах погасло, сменившись резким зеленым свечением.

Соня, твоя гипотеза ошибочна, холодно произнес он. Ты боишься не слабости, ты боишься ответственности за свою человечность. Ты используешь ключи драконов как щит от собственной боли.

Заткнись! закричала она, и земля под ногами Аль-Хайтама превратилась в зыбучую тень.

Луи видел, как к Сонье со всех сторон стягиваются темные нити. Она была эпицентром шторма, и этот шторм готов был поглотить Японию, а затем и остальной мир. Он чувствовал, как внутри него Луинор требует свободы, жаждет схватки с тем, что овладело девушкой. Но память о тепле материнских рук в черной воде удерживала его от слепой ярости.

Чжун Ли, до этого момента удерживавший щит, медленно опустил руки. Его янтарные глаза светились древней печалью.

Луи, она переходит черту, за которой нет возврата, тихо сказал бог контрактов. Либо ты используешь ключ сейчас, либо форма хранителя окончательно поглотит ее разум. Жертва уже принесена, но мы еще можем выбрать, чья она будет.

Широзаки посмотрел на Ксандера. Тот стоял под защитой дракона, его глаза были полны ужаса и надежды. Луи понимал: если он нанесет удар, он перестанет быть тем Луи, которого любил Ксандер. Он станет вечным стражем, холодным и далеким, как сама Луна.

Соня сделала шаг вперед, и пространство вокруг нее начало осыпаться, открывая вид на пустоту, в которой спали другие драконы. Ее крылья раскрылись, огромные и рваные, закрывая свет. В руках у нее материализовалось оружие — цепь, на конце которой пульсировало темное сердце.

Она замахнулась, и цель была ясна — Авантюрин и Рацио, которые только начали приходить в себя.

Луи перехватил меч поудобнее. Его стеснительность, вечное желание скрыть свои чувства под маской гордости — все это сгорело в синем пламени. Он не умел отказывать, когда его просили о помощи, даже если эта просьба была безмолвной и исходила от врага.

Я не позволю тебе стать монстром, Соня, прошептал он, делая рывок.

В этот момент из-за спины Сони раздался тихий, вкрадчивый смех. Тарталья, который до этого момента скрывался в тени, вышел на свет. Его маска была сдвинута набок, а в руках он крутил водяной кинжал, который странно мерцал фиолетовыми искрами.

Как трогательно, сказал Чайльд, прищурившись. Но вы забыли одну деталь. У этого замка не один ключ. И я здесь не для того, чтобы спасать мир.

Он вонзил кинжал в пол прямо у ног Сони, и по храму пошла трещина, из которой вырвался столб первозданной, чистой энергии, сметающей всё на своем пути.