Путь

Горячий пар от кружки приятно щекотал кончик носа. Эриана прикрыла глаза, вслушиваясь в привычный шум просыпающегося театра: где-то наверху скрипели половицы, а в коридоре гулко раздавались шаги рабочих. Это был ее маленький ритуал перед началом долгого дня. Тишина, горьковатый аромат зерен и абсолютный покой, пока мир еще не успел обрушить на нее свои требования.

Дверь в ее комнату распахнулась без стука, и в проеме показался Эриксон. На его плече, вцепившись в воротник пиджака, висел Харри. Мальчик усердно пытался застегнуть отцу пуговицу, высунув кончик языка от усердия.

Эри, ты не поверишь, — Эриксон буквально светился, несмотря на явный недосып и растрепанные волосы. — Нам подтвердили гастроли. Нашу постановку везут в Питер. Основная сцена, полный карт-бланш.

Эриана медленно опустила кружку на стол. Сердце кольнуло странным предчувствием, но она привычно отодвинула его в сторону, сохраняя на лице мягкую полуулыбку.

В Питер? Это серьезный шаг, Эриксон. Поздравляю.

Не просто шаг, это прыжок через пропасть! — он перехватил Харри и поставил его на пол. — И я решил, что мы едем все вместе. Отработаем премьеру, а потом останемся там на неделю. Устроим настоящий семейный отдых. Ты заслужила это больше, чем кто-либо другой. Ты вытянула этот спектакль как режиссер, пока я тонул в сметах.

Харри тут же подбежал к ней и обхватил ее колени своими маленькими ручками.

Эри, а там есть большие качели? Папа сказал, что там есть реки прямо в городе! — восторженно зашептал он.

Она провела ладонью по его волосам. В свои семнадцать Эриана порой чувствовала себя намного старше, и этот ребенок был единственным якорем, который не давал ей окончательно потеряться в пустоте собственного прошлого. Белоснежная прядь волос, выбившаяся из хвоста, скользнула ей на лицо. Она знала, что этот цвет — не дар природы, а следствие того дня, который она не могла вспомнить, как ни старалась.

Конечно, Харри. Мы обязательно найдем самые большие качели, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Сборы были стремительными. Дорога слилась в череду мелькающих пейзажей, а Питер встретил их прохладным ветром и свинцовым небом, которое, впрочем, ничуть не портило величественной красоты города. После того как они заселились в отель и Эриксон умчался на техническую проверку площадки, Эриана решила, что Харри нужно проветриться.

На улице быстро темнело. Фонари зажигались один за другим, отражаясь в лужах и превращая проспекты в россыпи желтых искр. Эриана крепко держала брата за руку, стараясь не отставать от его бодрого шага.

Я хочу есть, — внезапно заявил Харри, останавливаясь у витрины небольшого уютного кафе. — И пить. И пирожное.

Эриана взглянула на часы. Место выглядело тихим, почти домашним, с мягким светом ламп внутри и деревянными столиками.

Хорошо, исследователь. Заходим.

Внутри пахло корицей и ванилью. Зал был почти пуст, если не считать компании молодых людей в дальнем углу, которые о чем-то оживленно спорили. Эриана выбрала столик у окна, подальше от шума. Она помогла Харри снять куртку и заказала ему какао с маршмэллоу, а себе — простой черный чай.

Спокойствие, к которому она так привыкла, начало медленно возвращаться. Она наблюдала, как Харри с восторгом вылавливает ложкой белые комочки пены, и на мгновение забыла, где находится. В этом свете ее синие, как глубокое море, глаза казались почти черными.

Но идиллия длилась недолго. Дверь кафе распахнулась, впуская порцию холодного воздуха и еще двоих посетителей. Громкий смех заставил Эриану вздрогнуть.

Да ладно тебе, Рома, Мирон просто не умеет проигрывать, — донесся до нее мужской голос, глубокий и до боли знакомый.

Эриана замерла с чашкой в руках. Это было похоже на электрический разряд, прошивший позвоночник. Она медленно обернулась, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимая тревога.

За стойкой стояли двое парней. Один из них, высокий и плечистый, что-то доказывал другому, активно жестикулируя. Внезапно он замолчал, словно почувствовав на себе чужой взгляд.

Мирон, ты чего завис? — спросил его спутник, прослеживая направление его взора.

Эриана хотела отвернуться, спрятаться, уйти в тень, но ее тело словно окаменело. В этот момент от компании в углу отделилась девушка. Она прошла мимо их столика, но внезапно остановилась так резко, что чуть не пролила свой напиток.

Элли? Ты в порядке? — окликнул ее один из друзей.

Девушка не ответила. Она смотрела прямо на Эриану, и ее лицо медленно бледнело, становясь цветом как мел. В ее глазах читался ужас, смешанный с безумной надеждой.

Это... этого не может быть, — прошептала Элли, и ее голос дрогнул так сильно, что Харри перестал жевать и испуганно прижался к сестре.

Эриана почувствовала, как ладони становятся влажными. Она не знала эту девушку. Она не знала этих парней. Но почему тогда ее сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку?

Из глубины зала к ним быстро подошел еще один молодой человек. Его движения были резкими, уверенными, но как только он увидел копну белоснежных волос Эрианы, он споткнулся на ровном месте.

Финн, смотри... — только и смогла выдохнуть Элли.

Эриана смотрела на Финна, и в голове вспыхнул ослепительный белый шум. Перед глазами на секунду пронеслось размытое изображение: кто-то смеется, пахнет дождем и лесом, и этот же голос зовет ее по имени, только совсем не так, как Эриксон.

Вы меня с кем-то путаете, — холодно произнесла Эриана, поднимаясь и притягивая Харри к себе. — Нам пора.

Она попыталась обойти их, но Финн сделал шаг вперед, преграждая путь. Его руки дрожали, а в синих глазах, точь-точь таких же, как у нее, стояли слезы.

Эри? — его голос сорвался на хрип. — Но мы же... мы же тебя похоронили.