Нулевой ранг

Нож соскользнул с мокрых от крови пальцев и звякнул о каменные плиты. Кай смотрел на тушку кролика, которую держал в руках, и медленно разжимал онемевшие от холода кулаки. Снег падал крупными хлопьями, превращая Город Пепла в размытое пятно серых контуров и жёлтых огоньков магических фонарей.

— Опять промахнулся, — пробормотал он себе под нос, вытирая лезвие о рукав потрёпанного плаща.

Третий кролик за неделю. Слишком медленно для ловушек, слишком неточно для ножа. Мясо хватит на два дня, если растянуть, но зима только началась, а запасы монет в кармане стремились к нулю быстрее, чем таял снег на тёплых камнях возле магических установок.

Кай поднял нож и сунул его за пояс. Металл был холодный даже через ткань рубашки — привычное, почти успокаивающее ощущение. Он подхватил кролика за задние лапы и направился к единственному месту в городе, где его встречали без презрения в глазах.

Лавка Марты ютилась между двумя высокими домами в Нижнем квартале, словно затиснутая туда случайно. Вывеска с выцветшими буквами качалась на ветру, поскрипывая ржавыми петлями. Магический фонарь над входом мерцал неровным светом — артефакт явно требовал замены, но на такие траты у Марты денег не водилось.

Кай толкнул дверь плечом. Колокольчик над косяком издал хриплый звон.

— А, это ты, — Марта не подняла головы от счётов, которые вела гусиным пером в толстой книге. — Опять с добычей или просто погреться пришёл?

— С добычей. — Кай положил кролика на прилавок и отступил на шаг. — За обычную цену.

Старая торговка отложила перо и внимательно осмотрела тушку. Её пальцы, покрытые бурыми пятнами и морщинами, ощупали мясо с профессиональной сноровкой.

— Свежий. Это хорошо. — Она подняла взгляд на Кая. — Но худой. Зимой звери тощают, как и люди.

Кай кивнул, не споря. Марта всегда говорила правду, даже когда та била больнее ножа.

— Сколько за него дашь?

— Пятнадцать медяков. — Она снова взялась за перо. — Можешь поискать покупателя подороже, если хочешь. В Верхнем квартале любят свежее мясо.

В Верхнем квартале любили многое, но не тех, кто приносил это к их порогу. Кай знал — пробовал несколько раз в первые месяцы после изгнания. Стражники выгоняли его ещё до того, как он успевал дойти до лавок.

— Пятнадцать подойдёт, — сказал он. — Но можно часть едой?

Марта посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах не было жалости — только расчёт и что-то ещё, чего Кай не умел определить.

— Десять медяков и буханка хлеба. Вчерашнего, но ещё съедобного.

— Хорошо.

Она исчезла в подсобке и вернулась с хлебом, завёрнутым в грубую ткань, и горстью потемневших монет. Кай сгрёб деньги и спрятал их во внутренний карман плаща — там, где прорехи ещё не добрались до ткани.

— Кай, — окликнула его Марта, когда он уже взялся за ручку двери.

Он обернулся.

— На улице говорят, что в академии что-то происходит. Артефакторы чаще обычного мотаются по городу, закупают материалы. — Она вытерла руки о фартук. — Может, работёнка найдётся. Для тех, кто не привередничает.

Кай сжал кулаки. Академия. Место, из которого его выгнали три месяца назад под улюлюканье однокурсников и презрительные взгляды преподавателей. Он помнил последние слова декана: «Обман академии — это обман самого себя. Мы не можем позволить студенту нулевого ранга продолжать обучение».

— Спасибо за совет, — сказал он ровным голосом и вышел на улицу.

Снег продолжал падать, и ветер стал сильнее. Кай поднял воротник плаща и направился к своему жилищу — заброшенному складу на окраине Нижнего квартала. Но не успел он пройти и половины пути, как сзади послышались быстрые шаги.

— Эй! Ты! — крикнул мужской голос. — Стой!

Кай замер, не оборачиваясь. Шаги приближались. Инстинктивно рука нащупала рукоять ножа под плащом.

— Ты Кай Эрен? — Голос звучал ближе теперь, почти за спиной.

Медленно Кай повернулся. Перед ним стоял человек в тёмном плаще академии — по серебряным нашивкам на рукавах можно было определить, что это артефактор средней ступени. Лицо незнакомое, но взгляд цепкий и изучающий.

— А если да? — ответил Кай.

Артефактор улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Тогда у нас есть разговор. Очень важный разговор.