Тайна затачëнная гадами

Пустота была не отсутствием материи, а ее избытком. Звук взрыва все еще отдавался в ушах невыносимым звоном, но вокруг воцарилась тишина, которая бывает только после конца света. Авантюрин не чувствовал своего тела — оно казалось россыпью фишек, брошенных на бесконечное сукно пространства. Единственной точкой опоры оставалась память о тепле чужой кожи.

Где ты, Веритас.

Авантюрин рванулся вперед, хотя само понятие направления здесь не имело смысла. Золотое сияние Нанука все еще жгло изнутри, пытаясь превратить его волю в пепел, но он упрямо сжимал несуществующие кулаки. Ему не нужен был трон Разрушения. Ему нужен был ворчливый ученый с невыносимо тяжелым взглядом.

Пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное. Ткань плаща? Нет, это был металл, но не холодный, а пульсирующий знанием. Авантюрин вцепился в него мертвой хваткой, чувствуя, как его тянет в сторону, прочь от слепящего белого ничто.

Стой, придурок, ты нас распылишь.

Голос Рацио прозвучал прямо в его сознании, сухой и раздраженный, как будто они не только что пережили гнев двух Эонов, а просто спорили о качестве вина на Сигонии. Авантюрин почувствовал, как чьи-то сильные руки перехватывают его за предплечья. Контакт восстановил реальность: к нему вернулось ощущение веса, дыхания и вкуса крови во рту.

Они падали. Или летели. Цвета вокруг начали меняться с ослепительно-белого на густо-синий, прошитый золотыми искрами. Это был пограничный слой между владениями Нуса и Нанука — ничейная земля, созданная столкновением их сил.

Я думал, ты любишь риск, прохрипел Авантюрин, чувствуя, как сознание начинает ускользать. Разве это не идеальный джекпот?

Этот риск не поддается математическому анализу, Веритас прижал его к себе теснее, прикрывая собой от хлещущих потоков чистой энергии. Мы пробили брешь в их внимании, но мы все еще внутри системы. Смотри.

Авантюрин открыл глаза и содрогнулся. Под ними, словно на гигантском шахматном поле, расстилалась не Сигония, а странная проекция Сада Воспоминаний, переплетенная с механизмами Нуса. Там, внизу, стояли фигуры, которые не должны были находиться вместе. Ахерон с обнаженным клинком сдерживала натиск теней, похожих на Блейда, а Зарянка пела, и ее голос был единственным, что удерживало это пространство от окончательного распада.

В самом центре этого хаоса Келус сжимал Стелларон, который пульсировал в такт их падению.

Мы не дома, Веритас, прошептал Авантюрин, видя, как к ним протягиваются черные нити энтропии.

Мы там, куда нас привел твой азарт, ответил Рацио, доставая фолиант, который теперь светился зловещим фиолетовым светом. Готовься. Сейчас будет больно.