Тайна затачëнная гадами

Золотой жар, пульсирующий в жилах Авантюрина, больше не казался чужеродным паразитом. Это было топливо. Он чувствовал, как остатки мощи Нанука вскипают под кожей, превращая его тело в раскаленный снаряд. Вместо того чтобы сопротивляться падению, он рванулся вниз, увлекая за собой Рацио.

Держись крепче, ученый, прорычал Авантюрин, чувствуя, как ветер пространства сдирает с него последние клочья самообладания. Мы идем ва-банк.

Рацио не ответил, лишь сильнее сжал его плечи, вжимаясь лицом в изгиб шеи. Его молчание было красноречивее любых лекций — это было полное, абсолютное доверие, от которого у Авантюрина перехватило дыхание сильнее, чем от недостатка кислорода.

Они летели прямо в эпицентр хаоса. Внизу Келус боролся с бьющейся в его руках сферой, которая источала чернильную тьму. Стелларон вибрировал, искажая пространство вокруг себя, превращая реальность в лоскутное одеяло из обрывков Сада Воспоминаний и шестеренок Нуса. Ахерон взмахнула клинком, рассекая саму пустоту, чтобы расчистить им путь, а Зарянка взяла ноту такой чистоты, что золотое пламя внутри Авантюрина на миг стабилизировалось, превращаясь из разрушительного пожара в направленный луч.

Целься в ядро, Веритас, голос Авантюрина сорвался на хрип. Мы должны пробить эту дрянь насквозь!

Рацио вскинул свободную руку, и его светящийся фолиант раскрылся, выбрасывая каскад геометрических проекций, которые начали выстраиваться в защитный клин вокруг них.

Смерть от глупости — худшая из смертей, но я не позволю тебе уйти одному, отозвался Рацио, и в его глазах вспыхнул холодный рассудительный блеск.

В момент столкновения со Стеллароном мир перестал существовать. Звук исчез, сменившись абсолютным давлением, которое вминало их друг в друга. Авантюрин почувствовал, как золотая энергия Разрушения встречается с фиолетовой логикой Эрудиции, и этот синтез бьет в сердце Стелларона.

Вспышка была такой силы, что проекция Сада Воспоминаний лопнула, как мыльный пузырь. Авантюрин почувствовал, как его сознание растягивается, проходя сквозь узкое горлышко реальности. Последнее, что он запомнил, было ощущение тепла ладони Рацио, которая не отпускала его даже тогда, когда само их существование было поставлено под сомнение.

Когда свет погас, Авантюрин открыл глаза и закашлялся от пыли. Под пальцами был не холодный металл станции, а раскаленный, сухой песок. Знакомый, проклятый, до боли родной запах пустыни ударил в ноздри.

Мы на Сигонии? прошептал он, оглядываясь.

Рядом с ним, тяжело дыша, поднимался Рацио. Но прежде чем они успели осознать свое возвращение домой, пространство перед ними дрогнуло. Прямо из воздуха, словно соткавшись из пыли и света, выступили две монументальные фигуры.

Один был закован в золото, и от его присутствия веяло неминуемым концом. Второй светился холодным, отстраненным светом чистой мысли.

Нанук и Нус стояли перед ними, и в их взглядах не было божественного гнева — только странное, пугающее ожидание.