Тайна затачëнная гадами

Авантюрин сплюнул песок, который скрипел на зубах, словно мелкие осколки судьбы. Жар, исходивший от золотой фигуры Нанука, плавил воздух, превращая горизонт Сигонии в дрожащее марево. Рядом Веритас Рацио медленно поднимался на ноги, поправляя сбитую тогу с таким видом, будто предстал не перед богами, а перед нерадивыми студентами, опоздавшими на лекцию.

Поверить не могу, выдохнул Авантюрин, чувствуя, как под кожей начинает зудеть та самая удача, которая всю жизнь вытаскивала его из петли. Так вот почему Алмаз так настойчиво требовал нашего возвращения с медового месяца. Срочное дело, говорили они. Семейный ужин в пустыне, значит?

Он сделал шаг вперед, намеренно расслабив плечи и пряча дрожь в пальцах в карманы брюк. Его взгляд переместился с разрушительного сияния Нанука на холодные, геометрически выверенные контуры Нуса. Боги молчали, но их присутствие давило на плечи сильнее атмосферного столба.

Послушайте, многоуважаемые сущности, начал Авантюрин, криво усмехнувшись. Если вы планировали устроить вечер откровений, то выбрали крайне неподходящую планету. Здесь слишком пыльно для семейных объятий. Но раз уж мы все здесь, может, объясните, почему я всю жизнь чувствую себя так, будто играю на чужие деньги, а мой муж постоянно пытается вычислить формулу самой вселенной?

Нанук шевельнулся, и от этого движения по дюнам пробежала трещина. Его взгляд, полный первородного хаоса, сфокусировался на Авантюрине. В этом взгляде не было любви, но была узнаваемая, жгучая жажда уничтожения, которая пульсировала в крови Какавачи с самого рождения.

Веритас, не отрывая взгляда от Нуса, который пульсировал вычислениями, тихо произнес: Молчи, идиот. Ты даже не представляешь, на какой частоте они сейчас с нами общаются. Это не разговор, это анализ данных.

Рацио, ты всегда был слишком умным для простого смертного, Авантюрин бросил косой взгляд на супруга. Теперь я понимаю, в кого ты такой зануда. Логика, возведенная в абсолют. Но я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока нас превратят в пыль.

Авантюрин вытащил из кармана золотую монету — подарок Топаз, который он всегда носил как талисман — и подбросил ее в воздух. Монета взлетела вверх, сверкая в лучах двух солнц и двух Эонов.

Ставлю свою жизнь против вашего молчания, господа, выкрикнул он, глядя прямо в пустоту глаз Нанука. Чья кровь течет в моих жилах? И зачем вы позволили нам встретиться?

Монета не упала обратно. Она зависла в точке невозврата, окутанная одновременно золотым пламенем и фиолетовым свечением, пока Нанук медленно протягивал свою изуродованную руку к Авантюрину.