Тайна затачëнная гадами

Золотое пламя, ревущее в венах Авантюрина, требовало крови. Нанук не просто стоял за спиной — он был самим этим пламенем, первобытным желанием превратить все сущее в пепел. Авантюрин видел, как Алмаз, лишенный своего обычного лоска, сползает по стеклянному песку, осознавая близость конца. Один жест, одно усилие воли, и Корпорация потеряет одного из своих столпов, а Сигония превратится в черную дыру.

Пальцы Рацио сомкнулись на его запястье ледяным кольцом. Холод Нуса, проходящий через Веритаса, не обжигал, а дарил отрезвляющую пустоту.

Какавача, посмотри на меня, голос Рацио прорезал гул разрушения, сухой и твердый, как мраморная плита. Ты не его тень. Ты не продолжение этой энтропии. Ты — вероятность, которую никто не смог просчитать.

Авантюрин зарычал, чувствуя, как сила Разрушения внутри него вступает в конфликт с ледяной логикой Нуса. Золотая чешуя на его руке вспыхнула ярче, но пальцы Веритаса не разжались. В глазах Рацио не было страха перед богом, только вызов и странная, почти болезненная нежность.

Я не позволю тебе стать просто еще одним шрамом на теле вселенной, добавил Рацио, сжимая его руку еще сильнее. Выбирай.

Авантюрин перевел взгляд с перекошенного лица Алмаза на Веритаса. Медовый месяц, который должен был стать их спасением, превратился в кошмар, но именно здесь, среди песков его проклятой родины, он впервые почувствовал, что у него есть выбор. Он не был обязан Нануку своим рождением. Он не был обязан Алмазу своим выживанием.

Он рванул руку вверх, но не в сторону врага, а в зенит.

Вся мощь, накопленная в его теле, вся ярость Нанука, спрессованная в одну точку, хлынула ослепительным столбом золотого света в небо. Ударная волна сбила с ног Топаз и Жемчуг, заставила Алмаза закрыть лицо руками. Пространство над Сигонией взвыло, когда колоссальный поток энергии пробил атмосферу, уходя в бесконечную пустоту космоса.

Авантюрин кричал, чувствуя, как эта сила буквально вырывает куски его души, разрывая связь с тем, кто стоял за его спиной. Золотое сияние Нанука начало блекнуть, превращаясь в тусклые искры. Фигура Эона позади него подернулась дымкой, словно само Разрушение было оскорблено этим актом бессмысленного расточительства энергии.

Когда последний луч погас, Авантюрин рухнул на колени. Его рука, еще мгновение назад покрытая золотой чешуей, снова стала человеческой, если не считать ожогов и пульсирующей татуировки на шее. Он тяжело дышал, глядя на свои ладони.

Нанук исчез. Но тишина, воцарившаяся на пустыре, была еще страшнее. Нус по-прежнему взирал на них холодными очами через плечо Рацио, а Алмаз, медленно поднимаясь и отряхивая пыль с дорогого пиджака, уже восстанавливал свое самообладание.

Ты только что выбросил величайший дар в истории, Авантюрин, произнес Алмаз, и в его голосе снова прорезались стальные нотки. Но ты все еще носишь эту кровь. И теперь Корпорация знает, как именно тебя использовать.