Глава 1
Холодный свет софтбоксов отражался в линзах очков, превращая зрачки Гели в два глухих белых пятна.
Дождь за окном стучал по подоконнику типичной питерской коммуналки, но внутри комнаты пахло лаком для волос, дешевым гримом и старым деревом. Ася затянула бинты на руках Гели чуть сильнее, чем того требовал образ Нила Джостена. Ткань врезалась в кожу, и Геля едва заметно дернулась, но не отстранилась. Упрямство было их общим проклятием — ни одна не хотела признавать, что за пять часов съемки они обе вымотались до предела.
Ты перетянула, Ась, глухо бросила Геля, глядя куда-то в сторону штатива.
Потерпишь. Эндрю не церемонится с кроликами, ответила Ася, поправляя воротник своей черной водолазки. Ей было двадцать три, и в этом дуэте она привыкла брать на себя роль старшей, диктующей правила игры. Рост позволял ей смотреть на Гелю сверху вниз, а застывшее выражение лица, которое она оттачивала месяцами ради косплея Миньярда, уже почти стало её второй кожей.
Геля, которой только исполнилось двадцать один, резко выдернула руку. Бинт размотался, коснувшись пыльного пола. Она подняла взгляд, и в её глазах, лишенных линз, вспыхнуло то самое раздражение, которое копилось последние недели.
Мы уже закончили сет. Хватит играть в него, когда камера выключена. Мне больно, вообще-то.
А ты не будь такой неженкой. Сама просила аутентичности, холодно парировала Ася.
Она знала, что делает. Она знала, что давит на те самые точки, которые заставляли Гелю взрываться. В этом маленьком пространстве между ними, заставленном световым оборудованием и разбросанной одеждой, искрило так сильно, что, казалось, воздух может загореться.
Аутентичность? Или ты просто ловишь кайф, издеваясь над младшей подругой? Геля шагнула вперед, сокращая дистанцию. Даже будучи ниже на голову, она умудрялась выглядеть угрожающе из-за своей непоколебимой уверенности в собственной правоте. Ты заигралась в Эндрю, Ась. Ты забыла, где заканчивается парик и начинаешься ты.
Ася почувствовала, как внутри закипает глухая ярость, смешанная с чем-то болезненно-острым. Она привыкла все контролировать — каждый кадр, каждый жест, каждую совместную прогулку по набережным Невы. Но сейчас контроль ускользал. Это напоминало то, как она пыталась уложить непослушные пряди старого парика: чем больше фиксируешь, тем хуже результат.
Может, мне просто надоело, что ты постоянно ноешь, выплюнула Ася. Ты хочешь, чтобы все было идеально, но при этом боишься лишнего синяка для кадра. Это инфантильно, Гель.
Инфантильно? Геля горько усмехнулась и сорвала со своей шеи цепочку с ключом — реквизит, который они выбирали вместе в каком-то антикварном подвале на Сенной. Да это ты боишься просто поговорить со мной нормально! Ты прячешься за этим образом, потому что так проще не чувствовать. Ты даже смотришь на меня сейчас как на манекен.
Ася схватила её за запястье, останавливая поток слов. Хватка была жесткой, почти грубой.
Замолчи.
Не замолчу. Тебе страшно, да? Страшно, что я вижу тебя настоящую, а не ту ледяную статую, которую ты строишь?
Геля дернулась, пытаясь освободиться, но их противостояние превратилось в какую-то нелепую борьбу посреди комнаты. Они тяжело дышали, сталкиваясь плечами, пока не врезались в высокий комод. Вещи на его поверхности жалобно звякнули.
Ася видела, как у Гели вздымается грудь, как побледнела кожа на её шее — самом уязвимом месте, которое та всегда инстинктивно прикрывала шарфами или высоким воротом. Сейчас шея была открыта, беззащитная под светом диодных ламп.
Я тебя ненавижу, прошептала Геля, но голос её дрогнул, выдавая совсем иное чувство.
Ты врешь, отозвалась Ася.
Она чувствовала жар, исходящий от Гели, чувствовала, как их упрямство сталкивается, словно две тектонические плиты. Больше не было косплея, не было фандома, не было Питера за окном. Был только этот момент зашкаливающего напряжения, когда старая дружба трещала по швам, обнажая то, что они обе так тщательно скрывали за масками вымышленных персонажей.
Ася не стала дожидаться следующего аргумента. Она рывком притянула Гелю к себе, пресекая любую возможность для сопротивления. Её пальцы коснулись той самой чувствительной зоны на шее Гели, и она почувствовала, как та вздрогнула, на мгновение теряя равновесие. Эта слабость была той лазейкой, через которую Ася ворвалась в её пространство.
Поцелуй был не таким, как в книгах — он был злым, терпким отвкуса помады и соленым. Это был акт отчаяния и попытка поставить точку в споре, который нельзя было выиграть словами.
Геля замерла. Её пальцы, только что сжимавшие рукав Аси в попытке оттолкнуть, вдруг впились в ткань, притягивая старшую еще ближе. Мир вокруг них окончательно перестал существовать, оставив лишь звук дождя и бешеное сердцебиение, одно на двоих.
Когда Ася отстранилась всего на пару сантиметров, её взгляд упал на шею Гели — там уже проступало красное пятно от её ладони.
Да или нет? прошептала Ася, неосознанно копируя каноничную фразу, но сейчас в её голосе не было ничего от Эндрю Миньярда. Это была Ася, которой было до смерти страшно услышать ответ.
Геля смотрела на неё расфокусированным, ошалелым взглядом.
Ты... дура, Ася, выдохнула она, и её глаза наполнились слезами, которые она так старалась скрыть за своим упрямством.
В коридоре коммуналки кто-то громко хлопнул дверью и загремел ключами, возвращая их в реальность. Но ни одна из них не пошевелилась. Тишина между ними стала другой — тяжелой, густой и до краев наполненной тем, что теперь невозможно было игнорировать.
Завтра нам нужно переснимать вторую сцену, тихо сказала Геля, и её рука медленно поднялась, чтобы коснуться собственной шеи там, где только что были пальцы Аси.
Ася кивнула, чувствуя, как дрожат её собственные руки, которые она тут же спрятала в карманы.
Да. Переснимать.
Она понимала, что их прежней жизни — жизни просто подруг и напарниц по хобби — больше не существует. Она сама разрушила её этим поцелуем, и теперь им обеим предстояло собирать осколки во что-то совершенно новое, чему у них еще не было названия.
Геля отвернулась к зеркалу и начала медленно, дрожащими пальцами стирать грим, смывая с лица черты Нила Джостена. Под слоем косметики проступала настоящая Геля — растерянная, злая и безнадежно влюбленная.
Ася стояла позади, боясь сделать даже шаг. Контакт был разорван, но электричество в воздухе никуда не исчезло. Оно ждало искры, чтобы превратиться в настоящий пожар.