Ася и геля

Геля терла лицо с таким ожесточением, будто пыталась содрать не только театральный грим, но и саму память о последних минутах. Ватный диск, перепачканный в рыжем тоне и темно-коричневых тенях, летел в мусорное ведро, за ним следовал второй. Она не смотрела на Асю, но та видела ее отражение в старом, пошедшем пятнами зеркале. Плечи Гели подрагивали, а движения были дергаными, нервными.

Ася сделала шаг вперед. Доски пола под старым линолеумом скрипнули — в тишине питерской коммуналки этот звук показался выстрелом. Она не знала, куда деть руки. Темная ткань водолазки, выбранная ради образа Эндрю, казалась теперь слишком тесной, удушающей.

Помочь? голос Аси прозвучал суше и тише, чем ей хотелось.

Геля замерла с поднятой рукой. В зеркале их взгляды встретились. Глаза младшей блестели от выступивших слез, которые она упрямо отказывалась проливать.

Помочь в чем, Ась? Стереть Нила или то, что ты сейчас сделала? ядовито спросила Геля, не оборачиваясь.

Ася подошла вплотную, почти касаясь грудью спины Гели. В этом маленьком пространстве, зажатом между штативами и громоздким шкафом, пахло не только химией косметики, но и дождем, принесенным сквозняком из форточки, и тем самым странным, пугающим жаром, который всегда возникал между ними во время споров. Упрямство Аси требовало защищаться, нападать в ответ, доказывать свою правоту, но вид беззащитной шеи Гели, на которой все еще алел след, сбивал весь настрой.

Просто стереть грим. У тебя за ухом осталось, Ася подняла руку и осторожно, едва касаясь, убрала прядь светлого парика, который Геля все еще не сняла.

Пальцы Аси случайно мазнули по коже за ухом, спускаясь ниже к основанию черепа. Геля вздрогнула так сильно, что едва не выронила баночку с мицеллярной водой. Она резко развернулась, оказываясь лицом к лицу с Асей. Расстояние сократилось до опасного минимума. Теперь Асе приходилось чуть наклонять голову, чтобы смотреть в лицо подруги, а Геля, несмотря на разницу в росте, смотрела на нее с тем же вызовом, с каким Нил Джостен смотрел на своих врагов.

Ты не можешь просто так переключаться, прошипела Геля. Секунду назад ты едва ли не вжимала меня в комод, а теперь ведешь себя так, будто ничего не произошло. Ты думаешь, это очередная сцена? Что мы сейчас отыграем конфликт и пойдем пить чай на кухню, как ни в чем не бывало?

Ася почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло. Ее упрямство всегда было инструментом выживания: не давать слабину, не показывать страх, стоять на своем до последнего патрона. Но сейчас этот инструмент ломался.

Я не думаю, что это сцена, Гель. Ты сама знаешь, что это не так.

Тогда почему ты молчишь? Почему ты стоишь здесь и смотришь на меня как на сломанный реквизит? Геля ткнула пальцем Асе в грудь, прямо туда, где под слоем одежды бешено колотилось сердце. Ты же сама инициатор. Ты сделала ход. Так имей смелость признать, зачем.

Ася перехватила ее руку. Пальцы Гели были холодными, а кожа — тонкой. Это было похоже на попытку удержать птицу, которая бьется в силках, но сама Ася чувствовала себя пойманным зверем. Ей было двадцать три, она всегда считала себя взрослее, опытнее, способной контролировать эмоции, но сейчас младшая подруга буквально выворачивала ее наизнанку.

Потому что ты невыносима, Ася сжала ее пальцы чуть сильнее, чувствуя, как внутри закипает новая волна — не ярости, а чего-то гораздо более горького. Ты упрямая, ты лезешь под кожу, ты заставляешь меня чувствовать себя... не собой.

Кем? Эндрю? усмехнулась Геля, но голос ее сорвался.

Человеком, у которого нет защиты, выдохнула Ася.

Она снова потянулась к ней, но на этот раз медленно, давая возможность отстраниться. Ее ладонь легла на шею Гели, прикрывая ту самую уязвимую зону. Под пальцами забился пульс — частый, рваный. Геля не отодвинулась. Напротив, она подалась вперед, утыкаясь лбом в плечо Аси. Ее дыхание согревало кожу через тонкую ткань водолазки.

Я ненавижу этот твой тон, прошептала Геля куда-то в ключицу Аси. Этот ледяной, правильный тон. Как будто у тебя на все есть инструкция.

Инструкций нет, Гель. Особенно для этого.

Ася чувствовала, как ее упрямство тает, превращаясь в тяжелую, липкую нежность, которой она боялась больше, чем любого конфликта. Она осторожно обняла Гелю, чувствуя хрупкость ее плеч под олимпийкой. В этом старом доме, где за стенами соседи ругались из-за невыключенного света, а в коридоре пахло жареной рыбой и пылью веков, они наконец-то перестали быть персонажами книги.

Но тишина длилась недолго. Геля отстранилась первой, и в ее глазах снова вспыхнуло то упрямое пламя, которое Ася знала слишком хорошо.

Если ты думаешь, что один поцелуй решит все наши ссоры из-за съемок, то ты ошибаешься. Ты перетянула мне бинты. Мне больно до сих пор.

Ася невольно посмотрела на руки Гели, где на запястьях остались красные полосы. Чувство вины укололо под ребрами, остро и внезапно.

Я не хотела...

Хотела, перебила Геля, снимая парик. Ее собственные волосы, примятые сеткой, рассыпались по плечам. Ты хотела власти, Ась. И ты ее получила. Но теперь вопрос в том, что ты будешь с ней делать.

Геля подошла к окну и дернула штору. За стеклом сиял ночной Петербург — мокрый, желтый от фонарей, равнодушный к их драмам. Она обернулась, и Ася увидела, как та инстинктивно поправляет воротник, закрывая горло. Слабость Гели была очевидна, но сейчас она использовала ее как щит.

Завтра пересъемка, повторила Геля, и в ее голосе прозвучал холод, который обычно принадлежал Асе. Ты придешь? Или испугаешься продолжения?

Ася смотрела на нее, понимая, что влюбляться в своего лучшего друга — это как входить в игру, где правила меняются на ходу, а проигрыш означает потерю всего. Она подошла к столу, взяла цепочку с ключом, которую Геля сорвала с себя в пылу ссоры, и медленно сжала ее в кулаке. Металл был холодным.

Я приду, сказала Ася, глядя Геле прямо в глаза. Но играть по твоим правилам я не обещаю.

Геля коротко кивнула и направилась к выходу из комнаты. Уже взявшись за ручку двери, она обернулась.

Кстати, Ась. Тот поцелуй... Эндрю целуется лучше.

Дверь захлопнулась, оставив Асю в звенящей тишине комнаты. Она стояла посреди своего творческого беспорядка, чувствуя, как пульсирует кровь в кончиках пальцев. Это не был конец ссоры. Это было начало войны, в которой у них не было шанса выйти победителями, не сгорев дотла.

Ася опустила взгляд на свои руки. На ладони остался глубокий отпечаток от граней декоративного ключа. Она не заметила, как сжала его слишком сильно.

На телефоне, оставленном у зеркала, вспыхнуло уведомление. В общем чате косплееров кто-то спрашивал про дату публикации сета. Ася медленно подошла к телефону и увидела на экране свое лицо в гриме Эндрю — холодный взгляд, каменная маска.

Она провела пальцем по экрану, и картинка сменилась. Это была случайная фотография с перерыва: Геля смеялась над какой-то шуткой, а Ася смотрела на нее, не зная, что камера снимает. В этом взгляде было столько неприкрытого, жадного обожания, что у Аси перехватило дыхание.

Если Геля увидит это фото, дороги назад не будет.

Внезапно в коридоре раздался громкий звук: что-то тяжелое упало, а вслед за этим послышался приглушенный вскрик Гели. Ася, не раздумывая, бросилась к двери.