Магическая битва: Земля 345

Александр споткнулся, когда подошва ботинка скользнула по влажной от росы траве. Боль в плече больше не была просто жжением; она превратилась в пульсирующий центр тяжести, который тянул всю левую сторону тела к земле. Он вдохнул прохладный воздух Киото, пытаясь вытеснить из легких приторный, застойный запах подземелья Кендзяку.

Май стояла в паре метров от него, сжимая пустой револьвер так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Она смотрела на черный столб дыма, поднимающийся над пагодами академии.

Надо двигаться, Александр. Гляделки нам не помогут, — ее голос сорвался, выдавая охватившее её оцепенение.

Он кивнул, превозмогая тошноту. Магическая энергия, которую он невольно «слизал» у Кендзяку и Тодо, ворочалась внутри него, как инородное тело. Это не было его силой. Это был мусор, застрявший в механизме, и Александр чувствовал каждое неверное движение этого внутреннего потока. Ему хотелось немедленно очиститься, вернуть всё в состояние предсказуемого порядка, в котором он жил в храмовых залах последние годы.

С динамиков, развешанных на соснах вдоль дорожки, снова раздался тот же неестественный смех. Затем наступила тишина, прерываемая лишь треском статики.

Внимание, уважаемые студенты и преподаватели! — голос был молодым, звонким и пугающе беспечным. — Сегодняшнее расписание отменяется. Мы проводим внеплановую проверку на искренность. Пожалуйста, не пытайтесь покинуть территорию. Это испортит статистику.

Махито, — процедила Май. — Это тот урод, о котором докладывали из Токио. Проклятие, меняющее форму душ. Значит, они здесь не просто ради тебя, Александр. Это полноценное вторжение.

Александр посмотрел на свои руки. Пальцы все еще дрожали, но гнев, который он ощутил в присутствии Кендзяку, не исчез. Он просто трансформировался в холодную, расчетливую решимость. Справедливость — это не когда все следуют правилам, понял он вдруг. Справедливость — это когда тот, кто пришел разрушать, получает соразмерный ответ.

Ты можешь идти? — спросил он, глядя на окровавленную штанину Май.

Не твоя забота. Следи за собой, — она попыталась сделать шаг, но покачнулась.

Александр молча подставил ей здоровое плечо. Май на секунду замерла, её лицо исказилось от смеси гордости и боли, но затем она все же оперлась на него. Они медленно двинулись в сторону главного корпуса, стараясь держаться в тени раскидистых криптомерий.

За следующим поворотом тропы их ждало первое препятствие. На открытой площадке перед тренировочным залом стояли трое. Это не были маги и даже не совсем проклятия. Существа выглядели как люди, чьи тела были подвергнуты чудовищной деформации: у одного голова была вдавлена в плечи, у другого конечности напоминали узловатые ветви деревьев. Они бессмысленно топтались на месте, издавая тихие хрипы.

Александра накрыла волна дурноты. Это была толпа. Маленькая, уродливая, лишенная человеческого сознания масса, которая двигалась хаотично и непредсказуемо. Он почувствовал, как пространство вокруг начинает сжиматься, хотя враги даже не заметили их. Паника, его старая знакомая, привычно сдавила горло холодной рукой. В Токио он мог просто уйти в другой вагон метро или свернуть в переулок. Здесь переулков не было.

Их слишком много для нас двоих в таком состоянии, — прошептала Май, потянувшись к подсумку за патронами. — Александр, ты слышишь?

Он не отвечал. Он смотрел на искаженных людей, и в его мозгу вспыхивали искры чужих техник. Тот «пустой сосуд», о котором говорил Кендзяку, начал наполняться тяжестью. Он вспомнил ладонь Тодо на своем плече. Вспомнил ту простоту, с которой Аой воспринимал мир: есть враг — бей врага.

Александр закрыл глаза. Ему нужно было перевести этот хаос в нечто структурированное. Представить каждого противника не как часть пугающей толпы, а как отдельный объект с четкими координатами.

Май, дай мне одну пулю, — тихо сказал он.

Что? У меня их всего пять осталось!

Просто дай. И не стреляй, пока я не скажу.

Она недоверчиво хмыкнула, но вложила холодный металлический цилиндр в его ладонь. Александр сжал пулю. Проклятая энергия Май, оставшаяся на металле, отозвалась слабым покалыванием.

Он сделал шаг вперед, выходя из тени деревьев. Искаженные существа мгновенно повернули к нему свои деформированные головы. Одно из них, с неестественно длинными пальцами, сорвалось с места и помчалось на него, издавая булькающий звук.

Александр не шелохнулся. Он сосредоточился на векторе движения существа. В его сознании прочертилась линия, которую он перехватил, используя остатки техники Кендзяку, все еще блуждающей в его каналах.

Когда существо было в трех метрах, Александр подбросил пулю Май в воздух и ударил по ней открытой ладонью, вкладывая в этот толчок импульс давления, который он подсмотрел у врага.

Пуля не вылетела — она буквально исчезла в пространстве, оставив за собой тонкий след сгущенного воздуха. В следующий миг существо, бежавшее на него, отлетело назад, словно получило удар невидимым тараном. Его грудная клетка прогнулась внутрь, и оно врезалось в остальных, сбивая их с ног.

Александр пошатнулся. Из его ушей потекла тонкая струйка крови. Использование чужой силы без посредничества собственного тела было похоже на попытку удержать в руках раскаленный уголь. Его техника клана работала, но плата за этот обход правил была физической.

Что это было? — Май подбежала к нему, подхватывая под локоть. — Ты не должен так уметь. Это... это было похоже на то, что делал тот монах.

Это просто честный обмен, — прохрипел Александр, вытирая лицо рукавом. — Я отдаю частицу себя, чтобы получить результат. Идем. Нам нужно в архив. Гакуганзи точно будет там.

Они двинулись мимо стонущих тел, которые медленно растворялись в черном дыме. Александр старался не смотреть на них. Он чувствовал, что где-то в глубине школы за ними наблюдают. Тот смех в динамиках не был случайностью.

Когда они добрались до массивных ворот архива, Александр замер. Двери были сорваны с петель, а каменные плиты порога покрыты тонким слоем инея, который быстро таял под утренним солнцем.

Май вскинула револьвер. Из глубины темного коридора донесся ритмичный стук. Кто-то медленно хлопал в ладоши.

Браво, — раздался спокойный голос из темноты. — Для начинающего ты очень быстро учишься воровать. Но знаешь, в чем проблема подделок? Они всегда ломаются в самый неподходящий момент.

Из сумрака вышел человек среднего роста в темной форме. Его волосы были аккуратно зачесаны, а на лице светилась вежливая, почти дружелюбная улыбка. Но то, что он держал в руке, заставило Александра похолодеть.

Это был старый лакированный футляр, в котором хранились проклятые инструменты академии Киото. Футляр был пуст, а на его крышке виднелись свежие капли крови.

Урауме? — Май едва заметно отступила назад. — Почему здесь ты, а не Чосо?

Маг льда проигнорировал её вопрос. Его взгляд был прикован к Александру, вернее — к его ладоням, вокруг которых все еще вились остатки черных нитей энергии.

Кендзяку сказал, что ты особенный, Александр, — Урауме поднял руку, и температура в коридоре мгновенно упала ниже нуля. — Он велел проверить, сможешь ли ты скопировать то, что нельзя потрогать. Например, абсолютный ноль.

Пол под ногами Александра мгновенно превратился в ледяное зеркало. Он почувствовал, как холод сковывает его лодыжки, лишая возможности двигаться. Май вскрикнула, когда ледяная корка начала быстро подниматься по её ногам, приковывая её к стене.

Александр почувствовал, как внутри него снова закипает ярость, но на этот раз она была смешана с ледяным ужасом. Он не мог коснуться Урауме. Тот стоял слишком далеко. А его секретная техника требовала хотя бы мимолетного контакта, чтобы запустить процесс имитации.

Ты боишься толпы, — Урауме сделал шаг вперед, и под его ногами со звоном расцвели ледяные цветы. — Но что ты будешь делать, когда останешься совсем один в ледяной пустыне? Где не будет никого, к кому можно прикоснуться?

Александр стиснул зубы. Холод пробирался под одежду, высасывая жизнь. Он посмотрел на Май, которая уже не могла пошевелить руками. Затем он перевел взгляд на свои пальцы.

Если я не могу коснуться тебя, — прошептал он, и его голос зазвенел от напряжения, — я коснусь того, что принадлежит тебе.

Он резко упал на колени, прижимая ладони к ледяному насту, который только что создал Урауме. В ту же секунду его глаза закатились так, что стали видны только белки. Гнев, копившийся годами, вырвался наружу черным пламенем, сталкиваясь с абсолютным холодом.

Александр не просто пытался скопировать лед. Он пытался взломать саму суть энергии, создавшей его.

Урауме впервые нахмурился. Лед под руками Александра начал не таять, а чернеть, превращаясь в нечто, напоминающее застывшую пустоту.

Ты... сумасшедший, — выдохнул Урауме, вскидывая обе руки для фатального удара. — Ты сгоришь раньше, чем успеешь что-то изменить!

В этот момент здание академии содрогнулось от мощного взрыва где-то наверху, и на Урауме обрушился град обломков, заставляя его отвлечься. Александр почувствовал, как чья-то невидимая сила подхватила его за шиворот, буквально выдергивая из ледяного плена.

Живее, честный малый! — раздался хриплый голос рядом с его ухом. — Пока этот отмороженный не пришел в себя!

Александр узнал этот голос. Это был Нанаока, старый мастер-оружейник академии Киото, которого все считали давно вышедшим на пенсию. Но сейчас в руках старика был не молот, а странная связка амулетов, которые светились ослепительно белым светом.

Александр успел только схватить Май за руку, прежде чем мир вокруг него превратился в хаотичный вихрь из снега, камней и криков. Но прежде чем свет амулетов поглотил его, он увидел в конце коридора нечто, от чего его сердце пропустило удар.

Там, в глубине архива, на гостевом кресле директора Гакуганзи, сидел человек. На его коленях лежала раскрытая книга, а на лице играла все та же вежливая улыбка. Кендзяку не ушел. Он ждал их именно здесь.

И он держал в руках старый школьный аттестат Александра, медленно пропуская его сквозь пальцы.