История в Японская школа

Темнота окутала коридор, словно живое существо, и в ней тот голос — знакомый до дрожи в коленках, до холодного пота на лбу. Василий почувствовал, как Аяка схватила его за рукав, её пальцы дрожали.

— Мы должны уйти, — прошептала она. — Прямо сейчас.

Но что-то внутри Василия, что-то упрямое и злое, вдруг взбунтовалось против этого страха. Месяцы он убегал от воспоминаний о Макаронине, недели готовился к переезду, и вот оно — то самое, что преследовало его по ночам — нашло его даже здесь, в Токио, в этой чужой школе.

— Нет, — твердо сказал он, хотя голос предательски дрогнул. — Хватит бегать.

Он сделал шаг вперед, в самую гущу темноты, игнорируя испуганный всхлип Аяки за спиной. Упрямство — его главная черта, как любила говорить бабушка в Макаронине. «Василий как осёл — если что-то решил, то хоть кол на голове теши.» Может, она была права, но сейчас это упрямство было единственным, что удерживало его ноги от бегства.

— Покажись, — вызывающе произнес он в темноту. — Если уж добрался сюда за мной, то хватит прятаться.

Тишина растянулась, как натянутая струна. Потом, медленно, в воздухе начал материализоваться слабый, призрачный свет. Он исходил не от какого-то источника, а словно сочился из самой темноты, собираясь в расплывчатый силуэт в нескольких метрах от Василия.

— Ты всегда был упрямым, — голос теперь звучал яснее, и от этой ясности становилось ещё страшнее. — Даже когда был маленьким. Даже тогда, когда я умирал.

Сердце Василия пропустило удар. Он знал этот голос. Знал его так же хорошо, как собственное имя.

— Дедушка? — прошептал он, и слово прозвучало как-то по-детски, беззащитно.

Светящийся силуэт стал более четким. Высокая фигура в старом свитере, который дедушка носил всю осень перед смертью. Знакомый профиль, седые волосы, торчащие во все стороны. Но глаза... глаза были не те. Они светились изнутри холодным, неживым светом.

— Почему ты убежал, Василий? — спросил призрак деда, и в его голосе слышалась боль. — Почему не остался на похоронах? Почему не пришел к могиле?

— Я... я не мог, — Василий почувствовал, как по щекам катятся слезы. — Я боялся. Ты умер у меня на глазах, а я ничего не мог сделать. Ничего!

В тот последний день в Макаронине дедушка сидел в своем любимом кресле, читал газету и вдруг начал задыхаться. Василий бросился к телефону, вызвал скорую, делал всё, что умел, но к приезду врачей дедушка уже не дышал. Его глаза смотрели на внука с каким-то странным выражением — не страха, не боли, а... разочарования?

— Ты винишь себя, — мягко сказал призрак, делая шаг ближе. — Но это не твоя вина, мальчик. Никогда не была твоей виной.

— Тогда почему ты преследуешь меня? — выкрикнул Василий, и его голос эхом разнесся по темному коридору. — Почему не даешь жить спокойно?

— Потому что ты не закрыл дверь, — ответил дедушка, и его призрачное лицо исказилось. — В тот день, когда ты убегал из дома, ты оставил открытой дверь между мирами. И теперь через неё проходят те, кому не место среди живых.

Вдруг из-за спины призрака дедушки начали появляться другие силуэты. Смутные, расплывчатые фигуры, но в каждой чувствовалось что-то знакомое. Василий узнал старую учительницу математики, которая умерла два года назад. Соседа дядю Петю, который сгорел в своем доме прошлой зимой. И ещё, и ещё...

— Боже мой, — прошептала Аяка за его спиной. — Их так много...

— Они все из Макаронина? — тихо спросила откуда-то из темноты Юки. Когда она успела приблизиться?

— Да, — хрипло ответил Василий. — Все, кто умер за последние несколько лет. Они... они следовали за мной?

— Не за тобой, — покачал головой призрак деда. — За возможностью вернуться. Ты открыл проход, Василий. Твой страх, твоя вина, твое нежелание принять смерть — всё это создало трещину между мирами. И пока ты не закроешь её, мы будем являться к тебе снова и снова.

— Но как её закрыть? — Василий почувствовал себя маленьким мальчиком, который не понимает, как устроен мир взрослых. — Я не знаю как! Я же не колдун какой-то!

— Ты должен вернуться, — серьезно сказал дедушка. — Вернуться в Макаронин. В наш старый дом. И сделать то, что должен был сделать тогда — попрощаться. По-настоящему. Без страха и вины.

— Но я не могу! — воскликнул Василий. — Родители никогда не отпустят, да и денег на дорогу нет...

— Найдешь способ, — призрак деда начал медленно растворяться, как и остальные фигуры. — Потому что если не найдешь... мы будем появляться везде, где ты окажешься. И рано или поздно граница между мирами сотрется совсем.

— Дедушка, подожди! — крикнул Василий, протягивая руку к исчезающему силуэту. — Что если я не справлюсь? Что если опять всё испорчу?

Но дедушка уже почти растворился. Только голос его ещё звучал в воздухе:

— Ты не один, мальчик. Никогда не был один...

Свет вернулся в коридор так же внезапно, как и исчез. Василий стоял посреди пустого коридора, протягивая руки к пустоте. По щекам всё ещё текли слезы, а в груди словно зияла огромная дыра.

— Василий, — осторожно позвала Аяка. — Ты в порядке?

Он обернулся. Девушка смотрела на него с беспокойством, а рядом стояла Юки, в руках которой дымилась потухшая свеча.

— Вы... вы видели его? — спросил он, боясь услышать ответ.

— Видели, — кивнула Юки. — Они все были здесь. И то, что он сказал о двери между мирами... это серьезно, Василий-кун. Очень серьезно.

— Но как я могу вернуться в Макаронин? — растерянно спросил он. — Родители отправили меня сюда, чтобы я учился, а не бегал по стране за призраками!

— Есть способы, — задумчиво произнесла Юки. — В нашем клубе мы изучаем подобные случаи. И у меня есть... связи. Люди, которые помогают в таких ситуациях.

— Но это же безумие, — прошептала Аяка. — Может, стоит рассказать взрослым? Учителям? Родителям?

— И что ты им скажешь? — горько усмехнулся Василий. — Что меня преследуют призраки из родного города? Что я открыл портал между мирами? Они решат, что я сошёл с ума.

Вдруг в конце коридора послышались шаги. Медленные, размеренные, явно принадлежащие взрослому человеку. Кто-то из учителей, возможно, решил проверить, что происходит на третьем этаже.

— Быстрее, — прошептала Юки. — В кабинет.

Они метнулись в комнату клуба оккультных исследований, и Юки тихо прикрыла дверь. В полумраке, освещенном только одной свечой, троица замерла, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

— Василий-кун, — тихо позвала Юки, когда стало ясно, что опасность миновала. — Завтра после уроков приходи к нам в клуб. Я покажу тебе кое-что, что поможет понять всю серьезность ситуации. И возможно, мы найдем способ отправить тебя домой.

— А если призраки появятся снова? — спросил Василий, вдруг поняв, что боится оставаться один. Впервые за долгое время страх одиночества перевесил его природное упрямство.

— Тогда зови нас, — серьёзно ответила Аяка. — Правда, Юки? Мы поможем.

Президент клуба кивнула, но в её глазах Василий заметил что-то ещё — беспокойство, которое она пыталась скрыть.

— Конечно поможем, — сказала она. — Только... Василий-кун, есть одна вещь, о которой твой дедушка не рассказал. Дверь между мирами — это не просто метафора. Она материальна. И если её действительно открыл твой страх и вина, то закрыть её можно только...

Юки не успела договорить. В кабинете вдруг стало очень холодно, и все три свечи, которые горели на столах, начали мерцать в унисон. А из-за окна донесся тихий, но отчетливый стук — как будто кто-то постучал костяшками пальцев по стеклу.

На третьем этаже.