Хранитель бездны и архонт контрактов

Фиолетовое пламя, вырвавшееся из груди Тартальи, не обжигало — оно высасывало тепло из самого воздуха, превращая капли дождя в колючую ледяную крошку. Его тело больше не принадлежало законам Тейвата. Каждый мускул под слоем иссиня-черной чешуи вибрировал от переизбытка первородной ярости. Он чувствовал, как Сяо, обессиленный и изломанный, соскальзывает с его рук, подхваченный мягким, но непреклонным потоком золотой энергии Чжун Ли.

Оставь его мне, Аякс, голос Моракса прозвучал прямо в его сознании, глубокий и ровный, как гул тектонических плит. Заверши то, что считаешь нужным. Я удержу небо, чтобы оно снова не упало тебе на спину.

Тарталья не ответил. Он издал звук, в котором не осталось ничего человеческого — смесь волка, терзающего добычу, и треска ломающегося ледника. Четыре крыла, сотканные из звездной пыли и сгущенной Тьмы Безны, распахнулись с такой силой, что ударная волна расшвыряла стоящих в первом ряду Миллелитов.

Он сорвался с места, превратившись в размытую полосу фиолетового света. Первый отряд щитоносцев даже не успел поднять копья. Тарталья врезался в них, как пушечное ядро в картонный домик. Раздался хруст ломаемого металла и дерева. Его когти, удлинившиеся и ставшие острее любого меча, вспарывали воздух, оставляя за собой шлейфы теневой энергии, которая разъедала доспехи и парализовала мышцы солдат.

Нин Гуан! взревел он, и это имя отозвалось эхом в горах, заставляя птиц замертво падать с деревьев.

Воля Небес стояла на возвышении, окруженная кольцом лучших магов Цисин. Ее лицо было бледным, как мрамор, но глаза горели фанатичным блеском. Она подняла руку, и десятки нефритовых ширм материализовались в воздухе, выстраиваясь в сложную геометрическую систему обороны.

Огонь! скомандовала она, и ее голос, усиленный магией, перекрыл грохот битвы.

С неба обрушился золотой град. Тысячи снарядов из чистого Гео-кристалла прошивали туман, нацеленные в одну точку — в сердцевину фиолетового шторма, которым стал Тарталья. Он не уклонялся. Драконья кровь, смешанная с порчей Безны, пела в его жилах гимн неуязвимости. Он выставил вперед руку, и перед ним соткался щит из темной воды, который не просто впитывал удары, а перенаправлял их энергию внутрь его собственного тела.

Каждый удар делал его сильнее. Каждый взрыв золота подпитывал его голод.

Ке Цин, мелькнувшая сбоку с обнаженным мечом, попыталась перехватить его траекторию. Ее атака была быстрой, как молния, но для Тартальи, чье восприятие времени растянулось до бесконечности, она двигалась в густом сиропе. Он просто отмахнулся крылом, не глядя, и Нефрит Равновесия отлетела на несколько десятков метров, врезавшись в скалу.

Тарталья не хотел убивать их всех. Его целью была та, кто отдала приказ. Та, кто решила, что жизни его близких — лишь допустимая погрешность в ее великих планах.

Он прыгнул, и земля под его ногами провалилась, образуя кратер. В полете его форма начала меняться еще сильнее. Чешуя наползла на лицо, формируя костяную маску с единственным рогом, а за спиной проявился призрачный хвост, сметающий обломки камней. Он больше не был Одиннадцатым Предвестником. Он был Воплощением Бездны, обретшим плоть в мире смертных.

Первая линия ширм Нин Гуан лопнула с оглушительным звоном. Вторая рассыпалась в пыль, когда Тарталья вонзил свои когти в самую структуру заклинания и буквально разорвал его надвое. Маги, поддерживающие купол, рухнули на колени, из их ушей и носов потекла кровь — отдача была слишком велика.

Нин Гуан осталась одна. Она не отступила ни на шаг. В ее ладонях сформировался огромный золотой кристалл, пульсирующий энергией, способной стереть с лица земли небольшую деревню.

Ты — скверна, Аякс, прошипела она, когда он приземлился в трех метрах от нее, высекая искры из камня когтями. Ты — вирус, который погубит этот город. Если мне придется стать монстром, чтобы остановить тебя, я ею стану.

Она замахнулась, готовая выпустить накопленную мощь в упор, но в этот момент пространство между ними исказилось. Воздух стал тяжелым, как свинец. Золотой свет кристалла внезапно померк, поглощенный внезапно возникшей тенью.

Чжун Ли не сделал ни одного агрессивного жеста. Он просто стоял между ними, заложив руки за спину. Его присутствие ощущалось как фундамент мира — незыблемый, вечный и бесконечно опасный.

Довольно, произнес он. Его голос не был громким, но Нин Гуан покачнулась, словно от удара в грудь. Контракт о защите Ли Юэ подразумевает защиту его жителей, а не их истребление ради иллюзии безопасности. Ты перешла черту, Нин Гуан. Ты подняла руку на того, кто является частью меня.

Чжун Ли медленно повернулся к Тарталье. Его глаза, обычно теплые и спокойные, теперь светились холодным, расчетливым золотом бога войны.

Аякс, она твоя. Но помни: если ты убьешь ее здесь, ты подаришь ей победу. Она станет мученицей, а ты — тем самым зверем, которым она тебя называет.

Тарталья оскалился, из его пасти вырвался сгусток фиолетового пара. Его когти сжимались и разжимались, оставляя глубокие борозды в граните. Жажда крови была почти невыносимой, она зудела под кожей, требуя выхода. В его голове билась одна мысль: она пыталась убить Чжун Ли и Сяо. Она должна исчезнуть.

Нин Гуан, воспользовавшись заминкой, выкрикнула приказ остаткам своих войск:

Формация Гуй Чжу! Огонь по моей метке! Плевать на последствия!

С окружающих гор раздались механические щелчки. Старые баллисты, модернизированные инженерами Цисин, развернулись в сторону плато. Они были заряжены не просто болтами, а стабилизированными ядрами элементальной энергии. Один залп превратит это место в выжженную пустыню.

Гань Юй, стоявшая неподалеку, в ужасе прикрыла рот рукой. Мадам Пин, только что прибывшая к месту сражения, подняла свой чайник, пытаясь создать защитное поле, но было поздно.

Баллисты выстрелили одновременно.

Тарталья среагировал мгновенно. Вместо того чтобы атаковать Нин Гуан, он рванулся вверх, раскрывая свои огромные, теперь уже абсолютно материальные крылья дракона. Он должен был перехватить снаряды в воздухе, прежде чем они достигнут земли, где лежали раненый Сяо и Чжун Ли, намеренно отказавшийся от защиты, чтобы преподать Нин Гуан урок.

Первое ядро взорвалось прямо перед его лицом. Ослепительная вспышка обожгла сетчатку, но Тарталья только сильнее взмахнул крыльями, создавая воронку Бездны, которая начала засасывать в себя последующие снаряды. Его тело сотрясали конвульсии от поглощаемой энергии. Он чувствовал, как драконья чешуя трескается, не выдерживая напора.

Внизу Нин Гуан смотрела вверх, и в ее глазах впервые промелькнуло сомнение. Она видела, как существо, которое она назвала монстром, закрывает собой тех, кого она якобы защищала.

В этот момент из леса, окружающего подножие горы, вырвался еще один поток энергии — изумрудно-зеленый, пропитанный запахом горьких трав и древних лекарств. Это был Бай Чжу, но он не лечил. Его змея Чан Шэн, увеличившись в размерах до размеров небольшого дракона, обвила баллисты, сминая металл, как бумагу.

Тарталья, ослепленный и оглушенный, начал падать. Его крылья бессильно повисли, превращаясь в лохмотья тени. Он видел приближающуюся землю и фигуру Чжун Ли, который уже протягивал к нему руки.

Но прежде чем он коснулся земли, из тени развалин храма выступила третья сила. Высокая фигура в темном плаще, чье лицо скрывала маска, подозрительно похожая на маску Предвестников, но с иными узорами.

Игра затянулась, прозвучал холодный женский голос. Царица недовольна задержкой.

Фигура щелкнула пальцами, и время словно замедлилось. Нин Гуан застыла, ее золотые печати начали осыпаться пеплом. Чжун Ли резко обернулся, его лицо исказилось от узнавания и гнева.

Тарталья рухнул на камни, чувствуя, как сила Бездны стремительно покидает его тело, оставляя лишь холод и пустоту. Он попытался подняться, но чья-то нога в тяжелом сапоге придавила его плечо к земле.

Здравствуй, Аякс, прошептала фигура, наклоняясь к его уху. Ты так старался стать драконом, что забыл — ты всего лишь пес на поводке.