Хранитель бездны и архонт контрактов

Холодный воздух свистел в ушах, вырывая из легких остатки дыхания. Тарталья чувствовал, как обрывки сознания ускользают вместе с чешуей, которая осыпалась с его кожи черным пеплом. Боль была такой интенсивной, что превратилась в звенящую тишину. Пальцы, еще секунду назад способные крошить камень, теперь были беспомощными человеческими ладонями, судорожно хватающимися за пустоту. Он видел, как удаляется разрушенная терраса Нефритового Дворца, как золотое сияние Чжун Ли становится лишь точкой на фоне багрового неба. Смерть в Ли Юэ оказалась неожиданно теплой — солнечные лучи наконец пробились сквозь мглу, окрашивая облака в цвет спелой хурмы. Аякс закрыл глаза, позволяя гравитации завершить начатое.

Удар не был жестким. Вместо того чтобы превратиться в кровавое пятно на скалах Заоблачного предела, он почувствовал, как пространство вокруг него загустело. Воздух стал плотным, словно патока, а затем чьи-то сильные руки подхватили его, прижимая к твердой груди. Знакомый запах сандала и застывшего времени заполнил чувства, вытесняя вонь жженой серы и Безны. Чжун Ли держал его крепко, приземляясь на одну из уцелевших пагод храма.

Ты всегда был слишком опрометчив, Аякс, прошептал бывший Архонт, и в его голосе слышалась не укоризна, а глубоко затаенная боль.

Тарталья с трудом разомкнул веки. Он лежал на коленях мужа, его одежда была превращена в лохмотья, а по телу змеились черные вены — следствие передозировки силы Бездны. Он попытался улыбнуться, но с губ сорвался лишь хриплый смешок, окрашенный кровью.

Зато... они замолчали, выдавил он из себя, глядя на зависший в небе Нефритовый Дворец.

На террасе выше них воцарился хаос. Нин Гуан, чьи золотые одежды были покрыты пылью и грязью, стояла у края балюстрады, опираясь на локоть Гань Юй. Ее лицо, обычно непроницаемое, как маска из нефрита, сейчас выражало смесь ярости и холодного расчета. Рядом с ней приземлился Сяо, чье копье все еще искрилось от неутоленной жажды боя. Он смотрел вниз, на Чжун Ли, и в его глазах читалось смятение. Адепт, поклявшийся защищать Ли Юэ, только что был остановлен своим богом ради спасения того, кого город считал чудовищем.

Властелин Камня, голос Нин Гуан разнесся над горами, усиленный магией Цисин. Вы защищаете того, кто едва не стер с лица земли символ нашей власти. Бездна не может быть частью контракта. Этот союз — оскорбление памяти павших Адептов.

Чжун Ли медленно поднялся, не выпуская Тарталью из рук. Его глаза светились ровным, губительным золотом. Земля под храмом начала мелко вибрировать. Камни, из которых были сложены стены, казалось, начали стонать, откликаясь на гнев своего создателя.

Память павших Адептов чту я, Нин Гуан, ответил он, и каждый его слог отзывался эхом в долинах. Вы же превратили их наследие в инструмент политических интриг. Вы посмели атаковать моего супруга во время церемонии Гон. По законам Ли Юэ, которые я сам высекал на скалах Гуюнь, это приравнивается к объявлению войны богу.

Мадам Пин шагнула вперед, пытаясь разрядить обстановку, ее колокольчик тихо звякнул.

Моракс, остынь. Воля Небес действовала из страха за город. Взгляни на него — он не человек. Его сила отравляет саму землю, по которой мы ходим. Бай Джу уже здесь, позволь ему осмотреть юношу, пока тьма не выжгла его окончательно.

Действительно, из тени колонн вышел Бай Джу, его змея Чан Шэн беспокойно извивалась на шее, чувствуя эманации Бездны. Доктор выглядел бледным, но решительным. Он понимал, что если Тарталья сейчас умрет, Ли Юэ может просто не пережить горя и ярости овдовевшего Моракса.

Отойди, Бай Джу, холодно произнес Чжун Ли. Твои травы не помогут там, где нарушен баланс души.

Тарталья дернулся в его руках, чувствуя, как внутри него Дракон Бездны снова поднимает голову, требуя мести. Сила дракона, о которой он просил согласия у Чжун Ли, не была просто подарком предков. Это было проклятие, которое теперь требовало крови тех, кто пытался его уничтожить. Его глаза снова начали менять цвет на фиолетовый, а по рукам пробежали искры.

Чжун Ли, я могу... я могу их всех... пробормотал Тарталья, теряя связь с реальностью.

Моракс прижал ладонь к его лбу, и золотая печать мягко вспыхнула, подавляя вспышку Бездны. Он посмотрел на Нин Гуан, и в этом взгляде было окончательное решение.

Контракт между Архонтом и Ли Юэ был завершен, когда я отдал Сердце Бога, сказал он. Но мой личный контракт с этим человеком только начинается. Вы хотели видеть в нем угрозу? Хорошо. Теперь он — под моей защитой. Любое действие против него будет расценено как попытка уничтожить меня. Нин Гуан, ты восстановишь Дворец за счет казны Цисин. Сяо, ты вернешься на постоялый двор Ваншу и не покинешь его без моего слова.

Сяо склонил голову, его руки дрожали. Нин Гуан сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она знала, что проиграла этот раунд, но ее глаза говорили о том, что она не отступит. Для нее Тарталья оставался бомбой с часовым механизмом, которая рано или поздно взорвет ее город.

Мы уходим, объявил Чжун Ли.

Куда? едва слышно спросил Тарталья, прижимаясь к его плечу.

Туда, где никто не посмеет помешать нашему союзу, ответил Чжун Ли, и пространство вокруг них начало искажаться, сворачиваясь в золотую воронку. В подземелья, которые помнят меня молодым.

В этот момент, когда они уже начали растворяться в воздухе, Ке Цин, стоявшая до этого в тени, выхватила свой меч.

Вы не можете просто забрать его! Он совершил преступление против порядка! крикнула она, совершая стремительный выпад.

Чжун Ли даже не обернулся. Каменная колонна выросла прямо перед девушкой, преграждая путь, но Ке Цин использовала свою электрическую метку, чтобы перенестись за спину Адепта. Ее лезвие, заряженное электро-энергией, было направлено прямо в спину Тартальи. Она не хотела убивать Моракса, она хотела устранить источник хаоса.

Тарталья увидел блеск лезвия краем глаза. Рефлексы Предвестника сработали быстрее разума. Он выставил руку, и из его ладони вырвался не поток воды, а клинок из чистой тьмы, который столкнулся с мечом Ке Цин. Раздался оглушительный взрыв. Энергия Бездны и Электро смешались, создавая нестабильную воронку, которая начала затягивать в себя обломки храма.

Стой! закричала Мадам Пин, бросаясь вперед, но было поздно.

Воронка схлопнулась, увлекая за собой Чжун Ли, Тарталью и успевшую вцепиться в край одежд Моракса Ке Цин. Остальные остались на террасе, глядя на пустое место, где только что стоял их бог. Небо над Ли Юэ внезапно стало абсолютно черным, хотя часы показывали полдень.

Они оказались в глубоких пещерах под Ли Юэ, в месте, где древние печати сдерживали первобытное зло. Здесь, в тишине и темноте, Тарталья почувствовал, что его драконья форма снова рвется наружу, подпитываемая близостью древних уз. Чжун Ли выпустил его, тяжело дыша. Рядом, в нескольких шагах, Ке Цин поднималась с земли, сжимая меч, ее взгляд был полон ужаса — она поняла, куда они попали.

Это обитель запечатанных богов, глухо произнес Чжун Ли, глядя в темноту, откуда доносилось тяжелое, прерывистое дыхание чего-то огромного. Аякс, твоя сила Бездны... она разбудила их.

Тарталья почувствовал, как его кожа покрывается броней, но на этот раз он не контролировал процесс. Крылья раскрылись с хрустом, разрушая сталактиты над головой. Его зрение переключилось в тепловой режим, и он увидел, что они не одни. Из теней выходили существа, сотканные из камня и ненависти, которых Моракс заточил здесь тысячи лет назад. И они чувствовали в Тарталье своего — порождение хаоса, которое может стать их ключом к свободе.