Хранитель бездны и архонт контрактов

Тарталья упал на одно колено, и звук удара его брони о каменный пол отозвался в глубине пещер глухим, вибрирующим звоном. Темнота здесь была не просто отсутствием света, она была осязаемой, тяжелой и липкой, как остывающая кровь. Сила Бездны внутри него, обычно послушная, словно наточенный клинок, теперь превратилась в разъяренного зверя. Каждый вдох давался с трудом, легкие жгло, будто он вдыхал толченое стекло.

Ке Цин замерла неподалеку, ее меч мелко дрожал, высекая из темноты фиолетовые искры. Она смотрела не на Тарталью, а на стены пещеры, которые, казалось, начали дышать. Древние печати, начертанные золотой вязью на сводах, тускнели, съедаемые чернильной мглой, исходящей от Предвестника.

Чжун Ли сделал шаг к нему, протягивая руку, но Тарталья резко отпрянул. По его руке, уже покрытой хитиновой чешуей, пробежал разряд темной энергии, расколовший ближайший сталагмит.

Назад, Чжун Ли! прохрипел Аякс, и его голос больше не принадлежал человеку. В нем слышался металлический скрежет и рокот океанских глубин. Они... они зовут меня. Они думают, я один из них.

В глубине коридоров что-то шевельнулось. Огромное, многоногое и лишенное формы, оно медленно отделялось от теней. Это были не просто монстры, а остатки сознаний богов, проигравших войну тысячи лет назад. Для них Тарталья был маяком, открытой дверью, через которую они могли вернуться в мир солнца.

Аякс, слушай мой голос, Чжун Ли говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение натянутой струны. Сосредоточься на контракте. Твоя воля — это единственный барьер. Если ты сдашься Бездне сейчас, ты станешь их сосудом. Ли Юэ падет не от клинка, а от твоего безумия.

Тарталья сжал зубы так сильно, что во рту появился металлический привкус. Он чувствовал, как драконьи крылья за спиной живут своей жизнью, пытаясь распахнуться шире, ломая скальную породу. Перед глазами плыли образы: разрушенные города, горы трупов и он сам, восседающий на троне из костей, с глазами, в которых нет ничего, кроме пустоты. Это было заманчиво. Никакой боли, никакой ответственности перед Царицей или Ли Юэ. Просто абсолютная, разрушительная свобода.

Ке Цин, не подходи! рявкнул Чжун Ли, заметив, как девушка пытается сократить дистанцию.

Я не могу просто стоять! Ее голос сорвался на крик. Он выпускает то, что вы запечатали ценой жизней моих предков! Если он не может себя контролировать, я закончу это здесь!

Она рванулась вперед, превратившись в росчерк электрического света. Но Тарталья даже не посмотрел в ее сторону. Инстинкт Бездны среагировал за него. Черная тень, вырвавшаяся из его плеча, перехватила девушку в воздухе, отшвыривая ее к стене. Ке Цин охнула, ударившись о камень, и сползла вниз, выронив меч.

Чжун Ли мгновенно оказался рядом с ней, возводя нефритовый щит, который тут же принял на себя удар обломков сверху. Пещера начала рушиться. Пробуждающиеся сущности пели свою беззвучную песню, и Тарталья чувствовал, как его личность растворяется в этом хоре ненависти.

Нет... выдавил он, впиваясь ногтями в собственные ладони, пробивая чешую до живого мяса. Я не... ваш инструмент.

Он закрыл глаза, пытаясь найти внутри себя то маленькое зерно человечности, которое связывало его с семьей в Снежной, с теплыми вечерами у камина, с недавним, едва не сорванным обрядом Гон. Сила Дракона Бездны внутри него была подобна ледяному шторму, но Чжун Ли был скалой, об которую этот шторм должен был разбиться.

Аякс, посмотри на меня, голос Моракса прозвучал прямо у него в голове, минуя уши. Вспомни условия. Мы еще не закончили церемонию. Ты обещал быть моим спутником, а не моим разрушителем.

Тарталья заставил себя поднять голову. Золотые глаза Чжун Ли сияли в темноте, и в них не было страха. Только безграничное терпение существа, видевшего конец эпох.

Аякс сфокусировал всю свою ненависть не на Ке Цин и не на древних богах, а на самом себе. Он начал методично подавлять трансформацию, буквально заталкивая силу обратно в клетки своего тела. Чешуя начала сходить, причиняя невыносимую боль, словно кожу сдирали живьем. Крылья с хрустом сложились и исчезли, оставляя после себя лишь разорванную ткань одежды и кровоточащие раны на лопатках.

Он рухнул вперед, и Чжун Ли подхватил его прежде, чем он коснулся земли. Тарталья мелко дрожал, его кожа была мертвенно-бледной, а дыхание — рваным.

Удалось... прошептал он, вцепляясь в рукав Чжун Ли. Но они... они все еще там. Они голодны.

Действительно, существа из теней больше не медлили. Поняв, что сосуд сопротивляется, они решили взять его силой. Первый из них — гротескное подобие каменного льва с шестью лапами — прыгнул из темноты, целясь прямо в голову бывшего Архонта.

Чжун Ли не шелохнулся. Над его головой возникла гигантская каменная комета, которая в мгновение ока превратила нападавшего в пыль. Но из коридоров уже валили десятки других. Пещера наполнялась скрежетом и вонью древнего разложения.

Ке Цин поднялась на ноги, прижимая руку к ушибленному боку. Она подобрала меч, ее лицо было серым от пыли, но взгляд горел решимостью.

Нам не пробиться наверх тем же путем, сказала она, оглядываясь на заваленный проход, через который они попали сюда. Энергия Бездны вызвала обвал. Мы в ловушке.

Чжун Ли опустил Тарталью на землю, прислонив его к выступу скалы. Он выпрямился, и его аура начала расширяться, заполняя пространство мягким, но непреодолимым светом.

Есть другой путь, сказал он, глядя в самую глубь пещеры, где тьма казалась абсолютной. Там находится корень небесного столпа. Если мы сможем достичь его, я смогу использовать его резонанс, чтобы переместить нас на поверхность. Но для этого нам придется пройти через сердце тюрьмы.

Тарталья попытался встать, опираясь на стену. Его пальцы все еще подергивались, а в глазах иногда вспыхивали фиолетовые искры. Он чувствовал, как древние боги шепчут ему, обещая исцеление в обмен на одно-единственное действие — предательство.

Я пойду первым, сказал Аякс, вытирая кровь с подбородка. Моя сила... она пугает их так же сильно, как привлекает. Я буду вашим щитом.

Ке Цин фыркнула, но в ее жесте не было былого презрения.

Ты едва стоишь на ногах, герой. Сначала попробуй не упасть в первый же расщелину.

Они двинулись вглубь, в самую пасть Ли Юэ. С каждым шагом давление на психику росло. Тарталья чувствовал, что стены пещеры транслируют ему чужие воспоминания: крики умирающих адептов, звон разбитых контрактов и холодное, бесконечное одиночество. Он шел впереди, создавая водяные клинки, которые теперь светились тусклым синим светом, смешанным с фиолетовым дымом.

Внезапно путь им преградило огромное озеро черной жидкости, от которой исходил пар. На другом берегу виднелись врата, исписанные печатями, которые пульсировали в такт биению сердца Тартальи.

Это не вода, предупредил Чжун Ли, останавливая их. Это концентрированная обида павших богов. Любое прикосновение к ней разъест не только плоть, но и разум.

Тарталья посмотрел на свои руки. Его Дракон внутри снова зашевелился, учуяв родную стихию. Он понял, что единственный способ пересечь это озеро — позволить Бездне на мгновение взять верх и создать мост, но риск потерять себя навсегда был велик как никогда.

Я сделаю это, сказал Тарталья, оборачиваясь к Чжун Ли. Но если я не смогу вернуться... если я начну меняться...

Ты знаешь, что я должен буду сделать, закончил за него Моракс, и в его глазах отразилась вся тяжесть прожитых тысячелетий.

Тарталья шагнул к кромке черного озера, чувствуя, как жидкость тянется к нему, словно живое существо. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, позволяя тьме внутри себя вырваться наружу, чтобы обуздать тьму снаружи. Черная вода под его ногами начала застывать, превращаясь в призрачный, зыбкий мост, но с каждым шагом Аякс чувствовал, как его человеческое Я тает, уступая место чему-то бесконечно древнему и злому.

Когда они достигли середины озера, из глубины поднялась огромная голова, состоящая из тысяч кричащих лиц. Это было воплощение всей ненависти, когда-либо запертой в этих подземельях. Оно не атаковало. Оно просто смотрело на Тарталью, и сотни голосов заговорили в унисон:

Брат... Зачем ты ведешь их к свету? Останься с нами. Здесь нет контрактов. Здесь только вечность.

Тарталья замер, его нога зависла над черной бездной. Чжун Ли и Ке Цин остановились позади него, не смея пошевелиться. В этот момент печати на вратах впереди вспыхнули ослепительным красным светом, и из теней за вратами вышел человек, которого здесь быть не могло.

Это был Сяо, но его маска была расколота, а из-под нее струилась черная кровь. Он не смотрел на них. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь Тарталью, а в руках он держал не копье, а голову одного из подчиненных Нин Гуан.