Восхитительная ведьма

Экран телефона в руке Тани светился ядовитым синим светом, словно магический артефакт, приносящий дурные вести. Имя отца, высветившееся на дисплее, обычно вызывало у нее уважение, смешанное с легким трепетом, но сейчас оно казалось помехой, досадным шумом, который мешал слушать биение собственного сердца. Василина уже успела пустить в ход тяжелую артиллерию. Она не просто побежала жаловаться ректору, она ударила по самому больному — по семье.

Таня медленно, не отрывая взгляда от Олега, провела пальцем по экрану, сбрасывая вызов. Затем одним резким движением она выключила звук и бросила телефон на преподавательский стол. Стук пластика о дерево прозвучал в тишине аудитории как выстрел.

Вы даже не ответите? Олег наконец оторвался от созерцания снегопада и повернулся к ней. В его глазах отражалось недоумение, смешанное с горьким восхищением. Это ваш отец, Таня. И, судя по сообщению, Окладникова уже обрисовала ему картину в самых черных тонах. Вы понимаете, что сейчас дома начинается катастрофа?

Пусть начинается, твердо ответила Таня, делая шаг к нему. Дома я буду дочерью, которая оправдывается или бунтует. Но здесь и сейчас я хочу знать другое. Вы только что сказали, что пути назад нет. Вы напугали охранника, выставили за дверь свою... коллегу. Но вы всё еще говорите о нас так, будто это уравнение с двумя неизвестными, которое вы не хотите решать.

Она остановилась в полуметре от него. Между ними снова возникло то самое напряжение, от которого воздух становился густым, как сироп. Таня видела, как сжались его челюсти. Владыко всегда был мастером контроля, человеком, который просчитывает последствия на десять ходов вперед. Но сейчас его привычный мир рушился, и он, кажется, пытался собрать осколки голыми руками.

Вы требуете от меня ясности в момент абсолютного хаоса, Ведьмина, его голос снова обрел ту самую низкую, вибрирующую ноту, которая заставляла ее кожу покрываться мурашками. Вы хоть понимаете, что стоит на кону? Моя карьера — это меньшее из зол. Вас могут отчислить. Окладникова поднимет все свои связи, чтобы выставить это как харассмент или использование служебного положения. Она не успокоится, пока не сравняет вас с землей за этот поцелуй.

Так пусть пробует, Таня вскинула подбородок, и в ее глазах вспыхнул тот самый дерзкий огонь, который он когда-то назвал хаосом. Я не боюсь Василины. Я не боюсь ректората. Я даже папу сейчас не боюсь, хотя он наверняка уже подбирает слова для моей казни. Я боюсь только одного, Олег Владимирович. Что, когда завтра утром вы придете в этот университет, вы наденете свою маску ледяного профессора и скажете, что вчерашнее было минутной слабостью.

Олег молчал. Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел коснуться ее волос, но он вовремя остановил себя.

Слабостью? Он горько усмехнулся. Ведьмина, вы — самая сильная вещь, которая случалась со мной за последние десять лет. Но я взрослый человек, а вы...

А я женщина, которая знает, чего хочет, перебила она, сокращая расстояние между ними до минимума. Перестаньте прятаться за разницей в возрасте или статусе. Перестаньте анализировать риски. Я не прошу вас спасать меня от Окладниковой или от гнева отца. Я сама справлюсь. Я спрашиваю только об одном: вы со мной? Или вы просто позволили себе этот поцелуй, чтобы проверить, насколько далеко я могу зайти?

В аудитории стало так тихо, что слышно было, как снежинки бьются в стекло снаружи. Олег смотрел в ее глаза, и Таня видела, как в этой глубине идет ожесточенная борьба. Гордость, принципы, страх за нее и его собственное, тщательно оберегаемое одиночество сталкивались, высекая искры.

Он внезапно сократил оставшееся расстояние и обхватил ее лицо ладонями. Его пальцы были горячими, а взгляд — обжигающим.

Вы невыносимая, упрямая девчонка, прошептал он, и в его голосе больше не было холода. Вы ворвались в мою жизнь и перевернули всё вверх дном. И если вы думаете, что я позволю кому-то, будь то Окладникова или ваш отец, указывать мне, кого ценить, вы меня плохо знаете.

Значит, вы готовы? Таня почувствовала, как внутри разливается торжествующее тепло. Готовы к тому, что завтра против нас будет весь мир?

Олег прижался своим лбом к её лбу. Его дыхание смешивалось с её дыханием.

Весь мир — это слишком масштабная декорация для такой маленькой ведьмы, как вы, Таня. Но да. Я готов. И если завтра этот университет решит устроить над нами суд, я буду первым, кто бросит вызов судьям. Но учтите, я не умею проигрывать. Если мы входим в этот огонь, мы выйдем из него вместе.

Он снова поцеловал ее, но на этот раз в поцелуе не было отчаяния — только твердая, непоколебимая решимость. Это было соглашение, скрепленное не на бумаге, а на губах. Таня чувствовала, как ее страхи отступают, сменяясь пьянящим чувством свободы. Ей было плевать на пропущенные звонки, на ярость Василины и на то, что завтра их имена будут на устах у каждого студента.

Они стояли в полумраке пустой аудитории, окруженные запахом старой бумаги и дорогого одеколона, два человека, решивших сжечь мосты, которые вели к их прежней, спокойной жизни.

Нам пора идти, наконец произнес Олег, нехотя отстраняясь. Ваш отец, вероятно, уже выезжает сюда, если не застал вас дома. Я отвезу вас.

Нет, Таня покачала головой, забирая телефон со стола. Если вы приедете со мной, это будет выглядеть как провокация. Я поеду сама. Мне нужно поговорить с ним один на один.

Вы уверены? Его брови сошлись на переносице в привычном жесте беспокойства.

Абсолютно. Я Ведьмина, забыли? Я справлюсь. Просто... не исчезайте завтра.

Олег поймал ее руку и коротко поцеловал ладонь.

Я буду в своем кабинете с восьми утра. И что бы ни случилось, дверь для вас будет открыта. Всегда.

Таня улыбнулась, накинула пальто и, не оглядываясь, вышла из аудитории. Ее шаги гулко раздавались в пустых коридорах университета. Она чувствовала себя так, словно за ее спиной выросли крылья, хотя знала, что впереди ее ждет самая тяжелая ночь в жизни.

Когда она вышла на крыльцо, холодный ветер ударил в лицо, остужая горящие щеки. Черный автомобиль ее отца уже стоял у ворот, преграждая путь. Дверь открылась, и из машины вышел высокий мужчина в строгом пальто. Его лицо не предвещало ничего хорошего.

Таня сделала глубокий вдох и направилась к нему, сжимая в кармане выключенный телефон. Но прежде чем она дошла до машины, ее окликнул резкий голос со стороны парковки.

Думаешь, ты победила, Ведьмина?

Из тени деревьев вышла Василина. В свете фонаря ее лицо казалось мертвенно-бледным, а глаза блестели от слез и злобы. В руках она держала какой-то листок, который мелко дрожал.

Ты думаешь, Владыко защитит тебя? Ты просто очередная игрушка в его коллекции амбиций. Но у меня есть то, что разрушит и его, и тебя. Твой отец еще не знает всего.

Таня остановилась, глядя то на отца, который уже направлялся к ним, то на обезумевшую от ревности женщину.