Глава 1
Лезвие куная скользнуло всего в нескольких сантиметрах от его горла. Юичи отклонился назад, чувствуя, как холодный металл рассекает воздух там, где секунду назад была его шея. Враг — ниндзя из Ивагакуре — уже готовил следующий удар, но Юичи был быстрее.
Шаринган активировался без сознательного усилия, окрашивая мир красным светом. Три томоэ медленно вращались в его глазах, считывая каждое движение противника, каждое сокращение мышц, каждый намёк на атаку. Время словно замедлилось.
— Проклятый Учиха, — прошипел враг, отскакивая назад. — Твоя репутация тебя опережает.
Юичи не ответил. Разговоры во время боя — признак слабости. Вместо этого он метнул сюрикен, целясь в плечо противника. Ниндзя из Ивы уклонился, но это было именно то, что нужно Юичи. Теперь враг находился именно там, где его ждал второй сюрикен, скрытый в тени первого.
Металл впился в бедро противника. Тот зашипел от боли, но не остановился — профессионал. Кровь потекла по ноге, окрашивая серую ткань штанов в тёмный цвет.
— Хитрый щенок, — пробормотал ниндзя Ивы, сжимая рану. — Но это не поможет тебе выжить.
Он сложил печати с невероятной скоростью. Юичи успел распознать технику — Дотон: Земляная стена. Массивный барьер из камня и глины поднялся между ними, блокируя обзор. Умно. Шаринган терял большую часть своих преимуществ без прямого зрительного контакта с противником.
Юичи прислушался. Звук шагов слева — нет, справа. Отвлекающий манёвр. Настоящая атака придёт сверху.
Он отпрыгнул в сторону как раз в тот момент, когда сквозь каменную стену пробилась рука с кунаем. Если бы он промедлил на долю секунды, клинок пронзил бы его сердце.
— Мастерски, — признал противник, полностью проламывая свою же стену и выходя наружу. — Но недостаточно.
Новая серия печатей. На этот раз Юичи не стал ждать завершения техники. Он рванул вперёд, сокращая дистанцию. Шаринган помог предугадать траекторию движений врага, и Юичи успел нанести удар кунаем по запястью как раз в тот момент, когда противник складывал последнюю печать.
Техника сорвалась. Ниндзя Ивы зарычал от боли и ярости, но тут же контратаковал локтем в живот. Юичи пригнулся, пропустив удар над головой, и провёл подсечку. Противник упал на спину, но успел перекатиться в сторону, избежав добивающего удара.
Оба ниндзя разошлись на безопасное расстояние, тяжело дыша. Кровь противника оставляла красные капли на земле — раны замедляли его, но не критично.
— Ты хорош, — сказал ниндзя Ивы, вытирая кровь с губы. — Но я видел, как умирают Учихи. Их великие глаза не спасают их от смерти.
Что-то в тоне этих слов заставило Юичи напрячься. Не просто угроза — что-то личное. Слишком личное.
— Расскажи мне об этом, — сказал Юичи, не опуская кунай.
Противник усмехнулся, обнажив окровавленные зубы.
— Помнишь Учиху Ямато? Твоего двоюродного брата? Он тоже думал, что его шаринган сделает его неуязвимым. — Ниндзя Ивы провёл пальцем по горлу. — Я лично перерезал ему глотку три месяца назад.
Мир качнулся. Юичи почувствовал, как что-то сжимается в груди, сдавливая лёгкие. Ямато... они тренировались вместе в детстве. Соревновались в метании сюрикенов. Ямато всегда был на шаг впереди, всегда лучше, всегда...
— Ложь, — прошептал Юичи.
— Ложь? — Противник достал что-то из кармана и бросил на землю между ними.
Налобный протектор Конохи. С царапиной над символом листа — той самой царапиной, которую Ямато получил во время их последней совместной тренировки. Юичи узнал бы этот протектор из тысячи.
Боль. Острая, всепоглощающая боль, которая начиналась где-то в области сердца и расходилась по всему телу. Юичи упал на колени, сжимая голову руками. В глазах что-то жгло, что-то менялось, что-то...
Шаринган горел. Томоэ вращались всё быстрее, пока не слились в единый узор. Боль в глазах стала невыносимой, но одновременно с ней пришло и что-то ещё. Сила. Новая, неизведанная сила.
Когда Юичи поднял голову, мир изменился. Всё стало чётче, ярче, детальнее. Он мог видеть поток чакры в теле противника, мог различить мельчайшие колебания воздуха от его дыхания.
Ниндзя Ивы отступил на шаг, и в его глазах впервые появился страх.
— Что... что это за глаза?
Юичи встал. В его шарингане больше не было привычных томоэ. Вместо них медленно вращался новый узор — три изогнутые линии, напоминающие лезвия косы.
— Мангёкё шаринган, — прошептал он, и даже собственный голос показался ему чужим.