хххх

Слова посланника повисли в воздухе тяжелым ядовитым туманом. В зале совета стало так тихо, что Джуён слышал, как оплывает воск в массивных канделябрах. Но этот звук перекрывал другой — бешеный ритм сердца Ёнхуна, который колотился в его сознании, словно пойманная птица о прутья клетки.

Джуён не отвел взгляда от Королевы. Он видел, как на её виске дернулась тонкая вена. Она была его создательницей, его наставницей, и она ненавидела сюрпризы. Особенно те, что ставили под сомнение её абсолютную власть над Принцем Теней.

Запечатление — это легенда для утешения одиноких новообращенных, — голос Королевы был обманчиво спокойным. — И если ты, посол, надеешься использовать сказки, чтобы дестабилизировать мой Совет, ты сильно ошибаешься.

Однако Джуён уже не слушал её. Связь, которая раньше была лишь тонкой нитью, теперь превратилась в раскаленный канат. Он чувствовал не просто страх Ёнхуна, а физическую боль, вспыхнувшую где-то в районе солнечного сплетения. В камеру ворвались. Не стража — кто-то, кто двигался тише и смертоноснее.

Его рука непроизвольно легла на эфес меча. Принц клана Теней всегда славился своей выдержкой, своим ледяным рассудком, который позволял ему вырезать целые поселения отступников без единого лишнего движения. Но сейчас его подозрительность, годами выстраиваемая как неприступная крепость, дала трещину. Он не доверял никому в этом зале, и, как выяснилось, он не мог доверять даже собственным инстинктам, которые теперь принадлежали другому.

Прошу прощения, Ваше Величество, — бросил Джуён, разворачиваясь на каблуках.

Куда ты собрался? — властный окрик Королевы ударил в спину, словно хлыст. — Мы не закончили с гостями.

В восточной башне посторонний, — не оборачиваясь, ответил он. — Если вы хотите сохранить свой ключ к пророчеству, мне лучше проверить замки.

Он не стал дожидаться разрешения. Его шаг был быстрым, почти переходящим в бег, что для вампира его ранга считалось верхом неприличия. Но плевать на приличия, когда внутри всё выгорало от чужого ужаса. Джуён чувствовал, как Ёнхун забился в угол, закрывая собой Чанмина, как чьи-то холодные пальцы тянутся к его горлу.

Джуён взлетел по винтовой лестнице, игнорируя недоуменные взгляды стражников у подножия. Он выбил дверь камеры с такой силой, что железные петли жалобно взвизгнули.

Картина внутри заставила его кровь окончательно превратиться в лед. Ёнхун лежал на полу, прижатый коленом к стене фигурой в сером плаще. Нападавший был из культа Пустоты — наемников, не принадлежавших ни к одному клану, фанатиков, чей запах напоминал гнилую листву. Кинжал с черным лезвием уже касался горла Ёнхуна, оставляя тонкую алую полосу на бледной коже.

Убери от него руки, — голос Джуёна прозвучал низко, с утробным рычанием, которое он сам от себя редко слышал.

Нападавший медленно повернул голову. Лицо было скрыто маской, виднелись лишь безумные, расширенные зрачки.

Принц Теней, — прохрипел незнакомец. — Слишком поздно. Кровь должна быть пролита, чтобы равновесие восстановилось.

Джуён не стал тратить время на споры. Всплеск адреналина, смешанный с чужой паникой, придал ему неестественную даже для вампира скорость. Он сократил расстояние в один прыжок, перехватывая запястье наемника. Раздался отчетливый хруст ломающихся костей.

Ёнхун судорожно вдохнул, когда давление исчезло. Он отполз к брату, который всё еще лежал без сознания, и впился глазами в Джуёна. В этом взгляде не было благодарности — только дикая, первобытная смесь облегчения и боли.

Джуён рванул наемника на себя и с глухим ударом приложил его об каменную кладку стены. Он действовал грубо, почти грязно, забыв о своей обычной сексуальной грации хищника. Сейчас он был просто мясником, защищающим то, что принадлежало ему по праву Запечатления.

Кто тебя послал? — Джуён сжал горло врага, приподнимая его над полом.

Наемник лишь булькнул, изо рта брызнула черная пена. Яд. Они всегда носили капсулу в зубах. Через секунду тело в его руках обмякло, превращаясь в бесполезный мешок.

Проклятье, — прошипел Джуён, отбрасывая труп в сторону.

Он обернулся к Ёнхуну. Тот дрожал всем телом. Светлая рубашка была окончательно испорчена грязью и кровью — его собственной и наемника. Джуён подошел ближе, и на этот раз Ёнхун не отшатнулся. Напротив, он потянулся навстречу, словно ища тепла в человеке, который всего час назад обещал ему холодную смерть.

Ты ранен, — Джуён опустился на одно колено, протягивая руку к его шее.

Твоя... твоя связь... — прошептал Ёнхун, перехватывая его пальцы своими холодными ладонями. — Она горит. Тебе больно из-за меня. Зачем ты это делаешь? Зачем пришел?

Джуён замер. Его недоверчивость требовала немедленно оттолкнуть парня, напомнить ему, кто здесь господин, а кто пленник. Но огонь внутри, о котором говорил Ёнхун, требовал иного. Принц осторожно коснулся пореза на шее парня. Боль от раны Ёнхуна отозвалась в его собственном теле резким уколом, но он даже не поморщился.

Потому что, если ты умрешь, часть меня умрет вместе с тобой, — честно ответил Джуён, и эта правда была для него горше любого яда. — А я не привык терять то, что принадлежит мне.

Ёнхун внезапно подался вперед, прижимаясь лбом к его плечу. Джуён почувствовал, как его доспех намокает от слез парня. Это было невыносимо интимно, слишком правильно для ситуации, которая должна была быть катастрофой.

Джуён, — голос Ёнхуна стал тихим и серьезным. — В замке есть еще кто-то. Тот человек в маске... он был не один. Я слышал их мысли до того, как он вошел. Они не за нами пришли. Они пришли за тобой.

Джуён нахмурился, собираясь переспросить, но в этот момент со стороны коридора раздался звук, от которого у него похолодело внутри. Гулкий, торжественный звон колокола, который звучал лишь в одном случае.

Колокол Скорби.

Королева, — выдохнул Джуён.

Он вскочил на ноги, потянув Ёнхуна за собой. Если Ёнхун прав, то нападение на камеру было лишь отвлекающим маневром. Настоящая цель находилась в зале совета.

Нам нужно уходить, — Джуён быстро подошел к Чанмину и, не церемонясь, перекинул его через плечо. — Сейчас.

Куда? — Ёнхун с трудом стоял на ногах. — Нас убьют на выходе.

В этом замке есть ходы, о которых не знает даже Королева, — Джуён подошел к задней стене камеры, нажимая на едва заметный выступ в камне. — Но если мы выйдем отсюда, пути назад не будет. Ты понимаешь? Мы станем изгнанниками для всех кланов.

Ёнхун посмотрел на брата, затем на Джуёна. В его янтарных глазах отразилась странная, решительная нежность.

Я стал изгнанником в ту секунду, когда встретил тебя в том лесу, — ответил он.

Стена медленно поползла в сторону, открывая зев черного коридора, пахнущего древностью и землей. Джуён сделал шаг в темноту, увлекая за собой Ёнхуна, но в последний момент обернулся.

В конце коридора, у решетки камеры, стояла тень. Она была высокой, облаченной в золотые одежды, и её глаза светились яростным красным светом. Это была не Королева. Это был кто-то, кого Джуён считал мертвым уже триста лет.

Беги, Джуён, — прошептала тень, и голос этот отозвался в его голове сталью. — Беги, пока запечатление не стало твоей петлей.

Стена захлопнулась, погружая их в абсолютную тьму, нарушаемую лишь бешеным стуком двух сердец, бьющихся теперь в унисон.