Проявление бездны и кор Ляписа

Воздух над усыпальницей, только что пропитанный золотистым жаром Гона, внезапно остыл до ледяной колючести. Чжун Ли замер, его плечи тяжело вздымались, а в горле рождался низкий, вибрирующий рык. Он был на грани — состояние, когда божественная природа берет верх над человеческой маской. Тарталья чувствовал это кожей. Он ощущал, как его муж борется с желанием стереть в порошок всё живое в радиусе мили, и этот порыв был направлен не на врагов, а на саму помеху, посмевшую прервать священный для него ритуал.

Сяо, стоявший на коленях, даже не успел призвать маску. Наемники, выскочившие из теней, были профессионалами. Это не были обычные воры или расхитители гробниц. В их движениях читалась выучка секретной службы Нин Гуан, смешанная с отчаянием смертников. Первый из них, вооруженный двуручным мечом, уже заносил клинок над головой Адепта, который всё еще был парализован давлением воли Моракса.

Но Чайльд всегда реагировал быстрее, чем думал. В его глазах вспыхнул фиолетовый огонь, а человеческие зрачки растворились в бездонной темноте.

Назад, Сяшэн! Это моя работа! крикнул Тарталья, срываясь с места.

Он не стал использовать привычные водяные кинжалы. Бездна внутри него, разгоряченная близостью драконьего Гона, требовала выхода. Его тело окутал электрический разряд, но не привычный Глаз Порчи, а нечто более древнее и тягучее. Тарталья материализовался прямо перед Сяо, перехватывая опускающийся меч голой рукой. Металл жалобно звякнул и начал покрываться трещинами, разъедаемый темной энергией.

Предвестник ударил наемника в грудь, отбрасывая его на добрых десять метров. Мужчина даже не вскрикнул — его грудная клетка просто провалилась внутрь. Остальные тени на мгновение замешкались, не ожидая такой первобытной жестокости от человека, пусть и члена Фатуи.

Сяо, очнись! рявкнул Тарталья, не оборачиваясь. Уходи к Чжун Ли, он прикроет. Эти идиоты пришли за твоей головой, чтобы подставить меня.

Адепт тряхнул головой, избавляясь от оцепенения. Золотое сияние, исходившее от Чжун Ли, давило на него, но слова Тартальи подействовали как ледяной душ. Он видел, как Чайльд, обычно такой грациозный и расчетливый в бою, превращается в нечто неуправляемое. Каждое движение Предвестника оставляло в воздухе рваные фиолетовые следы, которые, казалось, высасывали жизнь из самой земли.

Советник Нин Гуан, стоявший поодаль, вскинул руку, отдавая приказ стрелкам. Засвистели болты, смазанные составом, подавляющим энергию Адептов.

Глупцы, прошептал Чжун Ли. Его голос больше не принадлежал человеку.

Он топнул ногой, и земля вокруг усыпальницы вздыбилась. Огромные каменные столбы вырвались из-под земли, создавая непроницаемый барьер вокруг Сяо и него самого. Но он намеренно оставил Тарталлью снаружи. Чжун Ли видел, что его муж жаждет крови. В период Гона дракон и его пара становятся единым механизмом защиты и нападения. Если один защищает гнездо, другой истребляет угрозу.

Тарталья рассмеялся — этот звук был лишен веселья. Он прошел сквозь град болтов, позволяя им впиваться в его плечи и бедра. Ему было плевать. Бездна залечивала раны почти мгновенно, превращая боль в топливо. Он оказался в центре группы наемников, вращаясь в безумном танце. Водяное копье, напитанное тьмой, прошивало доспехи, как бумагу.

Один из наемников попытался зайти со спины, но Тарталья, не глядя, выбросил руку назад. Из его ладони вырвался сгусток чистой Бездны, который просто аннигилировал верхнюю часть туловища нападавшего.

Ты думал, что можешь использовать Сяо как разменную монету? прошипел Тарталья, глядя прямо в глаза советнику, который начал медленно отступать. Нин Гуан совершила ошибку. Она думала, что Чжун Ли — это просто камень, который можно передвинуть. А я — просто цепной пес.

Советник дрожащими руками выхватил сигнальную ракету.

Вы монстры! Все вы! Ли Юэ не заслуживает таких защитников! крикнул он, пытаясь зажечь фитиль.

Тарталья не дал ему этого сделать. В один прыжок он преодолел расстояние между ними, вцепившись пальцами в горло чиновника. Он поднял его над землей, чувствуя, как под ладонью пульсирует жилка. В этот момент за его спиной каменный барьер Чжун Ли рассыпался в пыль.

Чжун Ли подошел к ним медленно, величественно. Его глаза светились ровным янтарным светом, а по рукам всё еще пробегали золотые чешуйки. Сяо следовал за ним, опустив голову, переполненный стыдом и осознанием того, насколько близко они были к катастрофе.

Оставь его, Аякс, негромко произнес Чжун Ли. Его голос снова стал бархатным, но в нем слышался металл. Его смерть здесь не послужит нашему контракту. Нам нужно, чтобы он донес послание своей госпоже.

Тарталья на мгновение сжал пальцы сильнее, наслаждаясь хрипом советника, но затем разжал хватку. Мужчина мешком рухнул к его ногам, хватая ртом воздух.

Передай Воле Небес, начал Чжун Ли, глядя на чиновника сверху вниз. Мой брак — это не политический союз и не вопрос безопасности Ли Юэ. Это закон, который стоит выше её законов. Если она еще раз попытается вмешаться в наш союз или использовать моих подчиненных против моей семьи... я вспомню, как создавались горы из тел моих врагов.

Советник, не оглядываясь, бросился бежать в сторону города, спотыкаясь о тела своих павших товарищей.

Тарталья обернулся к Чжун Ли. Фиолетовое свечение вокруг него начало угасать, оставляя его бледным и тяжело дышащим. Он посмотрел на Сяо, который всё еще стоял в стороне, не решаясь поднять глаз.

Эй, защитник Якса, крикнул Чайльд, вытирая кровь с лица. Не бери в голову. Нин Гуан умеет убеждать, я это знаю не понаслышке. Но в следующий раз, если захочешь предложить моему мужу свою помощь в постели, сначала спроси у меня. Я могу быть очень ревнивым.

Сяо вспыхнул и мгновенно исчез в бирюзовой вспышке, не проронив ни слова.

Чжун Ли подошел к Тарталье и обхватил его лицо ладонями. Его прикосновение было прохладным, успокаивающим. Гон не закончился, он лишь на мгновение отступил под давлением адреналина.

Ты в порядке? спросил Чжун Ли, внимательно осматривая раны на плече мужа.

Бывало и хуже, Сяшэн, Тарталья прижался лбом к его груди. Но прерывать нас было плохой идеей. Теперь ты должен мне в два раза больше.

Чжун Ли усмехнулся, и в этой усмешке проглянуло что-то древнее и хищное. Он подхватил Тарталью на руки, легко, словно тот ничего не весил.

Я согласен на этот контракт, прошептал он, направляясь обратно к усыпальнице, камни которой уже начали снова вибрировать от возвращающейся силы. Но на этот раз я не буду сдерживаться. Бездна должна выдержать всё, что я ей отдам.

Тарталья обвил шею мужа руками, чувствуя, как жар Гона возвращается с новой, утроенной силой. Он посмотрел на небо, где вдалеке мерцали огни Нефритового дворца. Нин Гуан получила свое предупреждение. Теперь пришло время для их собственного сражения.

Однако, когда они достигли входа в гробницу, Тарталья почувствовал странный холод. Он посмотрел на землю и увидел, что тени от колонн начали двигаться сами по себе, сплетаясь в сложные узоры, которых он никогда не видел даже в самых глубоких слоях Бездны. Что-то в этом месте проснулось от их битвы, и это не было связано с драконьей силой Чжун Ли.

Сяшэн, остановись, выдохнул Тарталья, чувствуя, как его собственные татуировки Хранителя Бездны начинают жечь кожу. Кажется, мы открыли не ту дверь.

Из темноты усыпальницы послышался шепот на языке, который не слышали в Тейвате тысячи лет.