Аня. Начало фэнтезийного приключения

Девочка Аня висела в пустоте, задыхаясь от тяжести камня, который теперь казался неподъемным валуном. Ее пальцы, ставшие полупрозрачными, едва ощущали прикосновение к цепочке. Внизу, на обломках мраморного пола, рыцарь в обгоревших латах задрал голову, и его лицо, изъеденное черными венами, исказилось в гримасе, которую нельзя было назвать улыбкой.

Спускайся, — проскрежетал он, и этот звук отозвался в ее ушах звоном разбитого стекла. — Здесь нет никого, кроме нас. Только ты и я.

Аня судорожно дернула ногами, пытаясь нащупать опору, но вокруг клубился лишь едкий туман, пахнущий гарью и мокрой пылью. Ей вспомнилось, как прошлым летом в Луховицах она заблудилась в высокой густой траве за старым сараем. Тогда ей казалось, что мир сузился до шуршания стеблей и жужжания невидимых насекомых, и она кричала до хрипоты, пока дедушка не подхватил ее на руки. Сейчас кричать было бесполезно. Статуи воинов, чьи головы повернулись вслед за ней, хранили бездушное молчание, а их мечи медленно покрывались налетом инея.

Я не хочу быть здесь! — Ее голос сорвался на визг. — Оставь меня в покое! Ты должен был меня защищать!

Лицо существа, которое когда-то было рыцарем, на мгновение дрогнуло. Черные вены под кожей пульсировали, выталкивая на поверхность капли маслянистой жидкости.

Защита — это клетка, девочка Аня. Дай мне кристалл, и тишина станет вечной. Ты ведь боишься тишины? Боишься, что мама не придет? Боишься, что дом на окраине города превратится в пустую бетонную коробку?

Он сделал шаг, и реальность вокруг него начала сворачиваться. Колонны зала выгибались под немыслимыми углами, стены превращались в текучую сажу. То, что секунду назад было эльфом и суровой воительницей, теперь лежало кучками серого пепла, который медленно затягивало в воронку под ногами монстра.

Аня зажмурилась. Она всегда умела добиваться своего, заставляя взрослых бегать вокруг нее, выполнять просьбы, приносить игрушки или сладости по первому требованию. Но здесь ее воля наталкивалась на нечто древнее и абсолютно равнодушное к ее капризам.

Я сама решу, что мне делать! — прошипела она, чувствуя, как злость вытесняет панику. — Ты просто слуга! Все вы тут просто дурацкие картинки из книжки!

Она вцепилась в пульсирующий кристалл. Ладони обожгло холодом — не тем, что бывает от снега, а мертвенным ледяным ожогом, пробирающим до костей. Девочка Аня представила, как этот свет разрывает путы, как он превращается в стену, за которой она сможет спрятаться. Кристалл отозвался яростной вспышкой пурпурного пламени.

Рыцарь отпрянул, закрывая лицо расколотым щитом. Черный дым, исходивший от его меча, начал с шипением испаряться.

Глупое дитя, — прорычал он. — Ты не умеешь им управлять. Он съест тебя быстрее, чем я успею до тебя дотронуться.

Аня почувствовала, что ее тело весит всё меньше. Она начала медленно опускаться, но не на пол, а в образовавшуюся в воздухе трещину. По ту сторону пролома она увидела нечто странное: высокие деревья с серебристой корой и огромные грибы, светящиеся мягким неоновым светом. Это не было похоже на Капотню с ее угрюмыми многоэтажками или на пыльное лето в Луховицах. Это был другой край, манящий и чужой.

Она приземлилась на мягкий мох. Падение выбило дух, и на секунду в глазах потемнело. Когда зрение вернулось, зал со статуями исчез. Над головой расстилалось фиолетовое небо, по которому плыли две луны — одна лимонно-желтая, другая цвета засохшей крови.

Кристалл на груди притух, став почти прозрачным, но цепочка все так же сильно сдавливала шею. Аня поднялась, отряхивая колени. Грязь на джинсах теперь была липкой и синей. Она огляделась, и ее сердце пропустило удар. Она стояла на краю обрыва, а внизу раскинулся город, выстроенный внутри огромного поваленного дерева. Сотни маленьких огоньков мерцали в окнах-дуплах, и до нее доносился звук, похожий на пение флейты.

Сюда, — раздался тонкий, дребезжащий голос совсем рядом.

Аня резко обернулась. На поваленном стволе сидело существо размером с крупную кошку. У него были длинные лапы с тонкими пальцами, мордочка грызуна и огромные, влажные глаза, в которых отражалось сияние кристалла. На существе был надет крошечный жилет, сшитый из сухих листьев.

Ты опоздала, — сказало существо, почесывая за ухом длинным когтем. — Колесница уже уехала, а туманники скоро проснутся. Если останешься здесь, они заберут твою тень. А без тени в этом лесу долго не живут.

Аня нахмурилась. Она не собиралась позволять какой-то крысе в одежде указывать ей, что делать.

Мне все равно на твою колесницу, — буркнула она. — ГДЕ МОИ РОДИТЕЛИ? Ты видел мужчину и женщину? Они должны быть где-то здесь. Они ищут меня.

Существо наклонило голову набок и издало звук, похожий на чириканье.

Родители? Здесь нет родителей. Есть только Потерянные и Те, Кто Ест Потерянных. Но вчера в город привели двоих... Они странно пахли. Жареным мясом и бензином. Их заперли в Корневой Тюрьме, потому что они пытались остановить время.

В груди у Ани что-то екнуло. Бензин. Папа всегда возился со старой машиной перед поездкой на дачу.

Веди меня туда, — приказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Быстро. И если ты врешь, я превращу этот лес в костер.

Грызун спрыгнул на землю, его хвост нервно дернулся.

Я не вру, Аня. Но помни: в Корневой Тюрьме стены имеют уши, а охранники не любят незваных гостей. ОСОБЕННО тех, кто носит Сердце Мира как дешевую бижутерию.

Они двинулись по узкой тропинке, уходящей вглубь светящегося леса. Тишина здесь была обманчивой — за каждым кустом слышались шорохи, а листва на деревьях шевелилась, даже когда не было ветра. Аня шла, крепко сжимая кристалл в кулаке. Ей казалось, что из-за стволов на нее смотрят тысячи пар глаз.

В какой-то момент тропинка вывела их к огромным воротам, сплетенным из живых, извивающихся змей. Змеи не шипели, они спали, образуя плотную преграду. Перед воротами стоял стражник — высокий, четырехрукий рыцарь в доспехах, которые казались сделанными из хитина огромного жука.

Стой! — крикнула Аня, когда стражник поднял две из своих четырех пик. — У тебя там мои родители. Открой!

Рыцарь не шелохнулся. Его шлем был глухим, без прорезей для глаз.

Вход разрешен только по приказу Королевы Плесени, — прогудел он. — Или в обмен на дар.

Аня посмотрела на свои руки. У нее не было ничего, кроме кристалла и двух конфет в кармане, оставшихся еще с Москвы. Она достала смятый фантик, но тут же передумала. Ее взгляд упал на блестящий камень на шее.

Грызун за ее спиной предостерегающе пискнул, но девочка уже шагнула вперед.

Ты хочешь дар? — Она хитро прищурилась, придумывая план. — Я дам тебе посмотреть на то, чего нет ни у одной королевы. Но сначала ты выведешь тех двоих.

Стражник наклонился, его хитиновый доспех скрипнул. В тишине леса раздался новый звук — тяжелые, размеренные шаги, доносящиеся сзади, со стороны обрыва. Пожиратель не отстал. Он просто сменил облик.

Лови! — закричала Аня и швырнула в стражника не кристалл, а горсть острых осколков зеркала, которые чудом сохранились в ее кармане после разрушения зала.

Пока рыцарь инстинктивно закрывал шлем руками, она бросилась к змеиным воротам. Но змеи внезапно ожили. Они не напали на нее. Они начали расплетаться, открывая проход, и из темноты за воротами навстречу Ане вышел человек.

Его лицо было ей знакомо, но вместо привычного рабочего комбинезона на нем был наряд шута, сшитый из лоскутов человеческой кожи, а глаза светились фосфорическим блеском.

Папа? — прошептала она, замедляя шаг.

Мужчина посмотрел на нее так, словно видел перед собой надоедливое насекомое, и медленно поднял руку, в которой зажал тяжелый костяной молот.

Здесь нет твоего папы, — ответил он чужим, звенящим голосом. — Здесь есть только Праздник, который никогда не заканчивается. Хочешь поиграть, девочка?

За его спиной из теней начали выходить другие — женщина в платье из паутины с лицом ее матери и дети, чьи рты были зашиты серебряными нитями. Все они улыбались одной и той же застывшей, мертвой улыбкой. Аня попятилась, понимая, что кристалл на ее груди не только открывает двери, но и вырывает из ее памяти самое дорогое, извращая его до неузнаваемости.

Позади нее рыцарь-жук уже оправился и поднимал пики, а из леса доносился ледяной смех рыцаря с черным мечом. Она оказалась в ловушке между двумя кошмарами, и кристалл начал пульсировать в ритме ее испуганного сердца, становясь всё горячее и горячее.

Мама, это я! Пожалуйста! — крикнула она, но женщина в паутине лишь наклонила голову и щелкнула длинными, суставчатыми пальцами.

В этот момент земля под их ногами содрогнулась, и из трещины в почве показался огромный, бледный глаз, чей зрачок был направлен прямо на Аню. Конец этого мира был ближе, чем она думала.