Апокалипсис

Рафаэль медленно поднялся на ноги, не сводя глаз с паутины. Огромный паук в центре сети вздрагивал при каждом его движении, а из глубины расселины доносилось зловещее шуршание — там определенно было больше одного. Гораздо больше.

Свет магического огня становился ярче. Голоса эльфов приближались — теперь они знали точно, где он находится, и больше не пытались скрывать своё присутствие.

— Заблокируйте все выходы, — командовал женский голос. — Пусть Келан поднимается по главному штреку, остальные — через боковые туннели.

Рафаэль оглянулся. Позади — эльфы с мечами и магией. Впереди — паутина, полная тварей, которых он боялся больше смерти. Стены туннеля сужались, не оставляя места для манёвра. Ловушка захлопывалась.

Большой паук зашевелился, медленно поворачивая голову в его сторону. Множество глаз поблёскивало в тусклом свете, а челюсти едва заметно двигались. Рафаэль сглотнул, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

Он поднял руку и осторожно коснулся края паутины. Липкие нити прилипли к пальцам, и вся сеть завибрировала. Паук мгновенно напрягся, а из расселины послышалось более громкое шуршание. Ещё несколько фигур замелькало в тени.

— Идиот, — прошептал Рафаэль сквозь зубы. Но другого пути не было.

Он достал из-за пояса небольшой нож — единственное оружие, которое у него осталось. Лезвие поблёскивало в сером свете из расселины. Одним резким движением он полоснул по паутине.

Нити разошлись с тихим треском. Паук издал шипящий звук и метнулся к краю сети, но Рафаэль уже рвал паутину руками, игнорируя липкость и мерзкое ощущение на коже. Несколько более мелких пауков выскочили из щелей в камне и заметались по стенам.

Один упал ему на плечо.

Рафаэль застыл. Тварь была размером с его ладонь, покрытая жёсткими волосками, и он чувствовал, как она шевелит лапками, ища удобное место. В детстве, когда он впервые увидел паука в подвале дома, отец смеялся над его слезами. «Это же просто насекомое, — говорил он. — Такое маленькое, а ты такой большой». Но размер не имел значения. Страх был иррациональным, всепоглощающим.

— Он там! — крикнул мужской голос совсем близко. — Вижу свет!

Паук на плече двинулся к шее. Рафаэль сжал зубы и резко стряхнул его, одновременно бросившись вперёд сквозь разорванную паутину. Нити цеплялись за одежду, прилипали к лицу, но он продолжал рваться сквозь них, размахивая ножом.

Большой паук упал с сети и приземлился прямо перед ним. Рафаэль отшатнулся, но стена туннеля была слишком близко. Тварь встала на дыбы, демонстрируя челюсти, и издала угрожающий звук — что-то среднее между шипением и скрежетом.

— Убирайся, — прохрипел Рафаэль, направляя на неё нож. — Убирайся с дороги!

Паук прыгнул.

Рафаэль рефлекторно взмахнул клинком. Лезвие прошло через тело твари, разрубив её пополам. Тёмная жидкость брызнула на камни, а обе половины продолжали дёргаться несколько секунд.

Из расселины донеслось разъярённое шуршание. Ещё больше пауков высыпало из трещин — дюжина, два, три. Они окружали его, щёлкая челюстями и покачиваясь на тонких лапках.

— Сожгите туннель! — крикнула эльфийка. — Пусть он сгорит вместе с этой дырой!

Рафаэль почувствовал запах дыма. За спиной разгоралось пламя — магическое, жаркое, пожирающее кислород. Воздух становился удушливым, а температура быстро поднималась.

Он посмотрел на пауков, которые медленно приближались, и на огонь позади. Выбора не было.

Рафаэль зажмурился и бросился в самую гущу тварей.

Лапки скребли по одежде, цеплялись за кожу. Один паук впился челюстями в рукав, другой повис на спине. Рафаэль размахивал ножом вслепую, чувствуя, как лезвие находит цели. Тёплая жидкость брызгала на лицо и руки. Где-то совсем рядом что-то шипело и щёлкало.

Он споткнулся о край расселины и почти упал, но в последний момент ухватился за выступ скалы. Свежий воздух ударил в лицо — настоящий, не отравленный дымом. Внизу зияла пропасть, но это было лучше, чем сгореть заживо.

— Стой! — крикнула эльфийка. — Ты всё равно не убежишь!

Рафаэль оглянулся. Она стояла на краю горящего туннеля, держа в руке светящийся посох. Огонь плясал за её спиной, пожирая паутину и всё живое. Несколько пауков в панике метались по стенам, пытаясь спастись от пламени.

— Может, и не убегу, — прохрипел Рафаэль, стряхивая с себя остатки паутины и мёртвого паука. — Но и тебе меня не поймать.

Он развернулся к расселине. Склон был крутым, усеянным острыми камнями, но внизу виднелись деревья. Если повезёт, ветки смягчат падение. Если нет...

Что-то зашуршало у него за спиной.

Рафаэль резко обернулся и увидел её — паучиху размером с собаку, которая медленно выползала из глубокой трещины в стене. Её восемь глаз горели злобой, а из челюстей капал яд. За ней показались ещё несколько фигур — её потомство, такое же огромное и злобное.

— О нет, — выдохнул он.

Паучиха встала на дыбы и издала звук, от которого кровь застыла в жилах — низкий, вибрирующий рёв, полный первобытной ярости. Она потеряла гнездо, потеряла детёнышей, и теперь хотела мести.

Эльфийка попятилась назад, её лицо побледнело. Даже она не рискнула бы сражаться с такой тварью в замкнутом пространстве.

— Что ты наделал? — прошептала она.

Но Рафаэль уже не слышал её слов. Паучиха двинулась вперёд, и её лапы стучали по камню как барабанные палочки. Позади неё ползли остальные — целая семья монстров, потерявших дом и жаждущих крови.

Рафаэль шагнул к краю расселины. Ветер трепал волосы, а внизу качались верхушки сосен. Прыжок был безумием, но оставаться здесь означало смерть — или что-то гораздо худшее.

Паучиха прыгнула, её массивное тело пролетело по воздуху с пугающей скоростью. Рафаэль увидел приближающиеся челюсти, горящие глаза, лапы, готовые вонзиться в плоть.

И шагнул в пустоту.