мир на двоих

Зеленая вспышка была последним, что запечатлела сетчатка Гена Асагири. А потом мир схлопнулся до состояния абсолютного ничто. Это не была тьма, к которой привыкает глаз в ночном лесу. Это была тишина, лишенная веса, времени и самого понятия я.

Менталист знал это состояние. Он уже проходил через него, когда мир впервые погрузился в каменный сон. Тогда он считал секунды, пытаясь сохранить рассудок, превращая свое сознание в бесконечную картотеку образов. В этот раз все было иначе. Процесс шел рвано, с помехами, словно сигнал, который он пытался удержать, постоянно прерывался статическим шумом от близости наномашин.

Ген не знал, сколько прошло времени. Миллисекунда? Тысяча лет? Десять миллиардов секунд, как сказал бы Сенку?

Первым, что вернулось к нему, было ощущение холода. Но не того живого холода, от которого дрожат мышцы, а пронзительного, глубокого онемения, которое начинает отступать под натиском жгучей химии. Запах азотной кислоты ударил в ноздри, словно удар хлыста.

Ген судорожно вздохнул, и это действие отозвалось невыносимой, острой болью в основании черепа. Он попытался поднять руку, чтобы коснуться шеи, но конечности были словно налиты свинцом. Колени подогнулись, и он рухнул на влажный мох, захлебываясь кашлем.

Сенку-чан? Хром? — его голос прозвучал как скрип несмазанных дверных петель.

Рядом послышался приглушенный стон. Ген с трудом сфокусировал взгляд. Прямо перед ним, на коленях, стоял Сенку. Его комбинезон превратился в лохмотья, а кожа была покрыта слоем серой пыли и лишайника. Ученый жадно глотал воздух, прижимая ладонь к груди.

Мы... живы? — прохрипел Ген, пытаясь осознать окружающую обстановку.

Лес изменился. Это больше не были те джунгли, из которых они пытались сбежать под прицелом серых кукол. Деревья вокруг выглядели иначе: некоторые из них превратились в гигантские, обугленные скелеты, другие, наоборот, разрослись до невероятных размеров, переплетаясь кронами так плотно, что солнечный свет едва пробивался к земле.

Сенку поднял голову и посмотрел на Гена. В его глазах не было привычного торжества науки. Только холодный расчет и тень глубокой тревоги.

Ген, не двигай головой, — тихо произнес Сенку. — Медленно опусти подбородок к груди. Хром, Тайджу, не подходите к нему пока!

Тайджу, уже успевший прийти в себя и выглядящий на удивление бодро, замер в нескольких шагах. Его лицо, обычно открытое и полное энергии, сейчас выражало крайнюю степень ужаса. Юзурика стояла рядом с ним, прикрывая рот ладонью.

Ген осторожно, сантиметр за сантиметром, последовал совету Сенку. Его пальцы, все еще непослушные и липкие от возрождающей жидкости, коснулись шеи. Вместо гладкой кожи он почувствовал острый, неровный край камня.

Его бросило в пот. Голова Гена не просто держалась на честном слове — она буквально балансировала на тонком стержне окаменевшей плоти, который не растворился до конца. Значительная часть задней поверхности шеи отсутствовала. Малейшее резкое движение, и его шейные позвонки просто рассыпались бы, не выдержав веса черепа.

Я... я разваливаюсь? — Ген постарался, чтобы его голос звучал ровно, но фальшь была очевидна даже ему самому.

Сенку быстро сократил дистанцию, держа в руках небольшую склянку с густой массой.

За это время эрозия сделала свое дело, — быстро проговорил Сенку, работая пальцами с хирургической точностью. — Судя по слою осадочных пород и состоянию растительности, нас не могли найти несколько лет. Сигнал Медузы вызвал цепную реакцию, локальное окаменение было нестабильным. Ты стоял под углом, вода и ветер подтачивали камень именно в этом месте.

Сенку наносил на шею Гена смесь извести и клейкой смолы, укрепляя опасный участок.

А Кохаку? — Ген перевел взгляд в сторону, стараясь не шевелить шеей.

Сердце пропустило удар. Статуя Кохаку стояла чуть поодаль, в луче тусклого света. Она застыла в атакующем прыжке, с занесенным кинжалом. Но ее правая рука от локтя и ниже отсутствовала. Каменный обрубок смотрел в пустоту, а место скола было затянуто зеленым мхом.

Она защищала нас, когда волна накрыла сектор, — раздался голос Укио. Он сидел у корней дерева, прижимая руку к уху. Его слух, видимо, пострадал от частотного удара сильнее всего. — Роботы... они пытались схватить Сенку. Кохаку приняла удар на себя. Когда она обратилась в камень, один из этих серых ублюдков ударил по руке. Мы слышали треск, прежде чем сами ушли в сон.

Хром лихорадочно рыскал в кустах неподалеку, разгребая руками перегной и сухие листья.

Я найду его! — кричал он, и в его голосе слышались слезы. — Он не мог уйти глубоко в землю! Если мы найдем локоть и кисть, Сенку сможет их прирастить!

Сенку закончил с шеей Гена и резко выпрямился. Его взгляд был устремлен в чащу леса, туда, где когда-то находилась база Лайла.

У нас нет времени на долгие поиски, Хром, — отрезал Сенку. — Посмотрите на землю.

Ген проследил за его взглядом. Почва вокруг них была испещрена странными бороздами. Это не были следы животных. Это были идеально ровные траншеи, словно под землей проложили кабель. Но самое пугающее было в другом: на стволах ближайших деревьев виднелись металлические наросты, медленно пульсирующие тусклым серым светом.

Они не просто ждали нас, — прошептал Сенку, сжимая пустую колбу так сильно, что побелели костяшки. — Они интегрировались. Весь этот лес теперь — их тело. И они знают, что мы проснулись.

Из глубины чащи раздался звук. Это не был рев зверя или гул машины. Это был многоголосый хор, состоящий из сотен голосов. И Ген с ужасом узнал в этом хоре свой собственный смех, перемешанный с криками Тайджу и спокойным тоном Сенку.

Голоса приближались, и вместе с ними из-под земли начали прорастать тонкие, гибкие шипы из темного, живого металла.