мир на двоих

Блядь! — тихо, но с неистовой яростью прошипел Хром.

Его рука метнулась к сумке Сенку с быстротой, которой позавидовала бы и Кохаку. Пальцы выхватили стеклянную колбу, наполненную чистым спиртом с добавлением марганцовки. Чиркнула самодельная зажигалка, и крошечный огонек на мгновение осветил перекошенное лицо Хрома. Ученый каменного мира, не раздумывая, швырнул снаряд прямо в грудь серого существа.

Стекло разбилось о каменную грудь робота, и в ту же секунду лес озарился ослепительной вспышкой. Жидкость внутри колбы, смешанная по особому рецепту Сенку для экстренных ситуаций, сдетонировала с оглушительным грохотом. Воздушная волна ударила по ушам, заставив Гена на мгновение потерять ориентацию.

Взрыв разнес верхнюю часть туловища существа. Обломки камня и искрящиеся металлические жилы разлетелись по кустам, поджигая сухую листву.

Сенку среагировал мгновенно, словно у него в голове уже был прописан протокол на случай гибели искусственного интеллекта. Он мертвой хваткой вцепился в запястья Гена и Кохаку. Те, в свою очередь, подхватили Хрома и Укио.

В рассыпную нельзя! Цепочкой, за мной! — скомандовал Сенку, срываясь с места.

Они не побежали к реке, где их должны были ждать Тайджу и Юзурика. Путь туда теперь казался смертельной ловушкой. Сенку вел их в самую гущу непроходимого леса, прочь от протоптанных троп и электронного гула базы.

Ветки хлестали по лицу, колючие кустарники разрывали ткань комбинезонов, но никто не смел замедлиться. Ген чувствовал, как бешено колотится его сердце, отдаваясь пульсирующей болью в ушибленном виске. Голос, который только что звучал из каменных уст робота, все еще стоял в ушах. Мой голос, подумал Ген. Они использовали мои интонации, мой тембр. Это был не просто механизм, это была издевка.

Сенку петлял между вековыми деревьями, выбирая маршруты по каменистым ручьям и оврагам, чтобы скрыть следы. Кохаку, двигавшаяся в этой связке с грацией раненой, но все еще опасной кошки, то и дело оглядывалась назад. Ее глаза, способные видеть на мили вперед, сейчас пытались пробить пелену ночного тумана и дыма от взрыва.

Укио, замыкавший их странную процессию, постоянно прижимал ладонь к уху. Его лицо выражало крайнюю степень концентрации.

Они не преследуют нас топотом ног, — прошептал Укио, когда они, наконец, остановились в глубоком овраге, скрытом под навесом из гигантских папоротников. — Но я слышу частоты. Они общаются через лес. Деревья... Сенку, кажется, они используют вибрацию корней или что-то в этом роде.

Сенку опустился на одно колено, тяжело дыша. Он достал из кармана небольшой прибор, собранный еще на корабле, и посмотрел на стрелку, которая хаотично дергалась.

На десять миллиардов процентов логично, — выдохнул ученый. — Если они контролируют наномашины в почве, то весь этот лес — одна большая антенна. Лайл не соврал, они действительно ждали нас три тысячи лет. Но не как гостей, а как недостающие детали механизма.

Ген прислонился спиной к влажному камню, пытаясь унять дрожь в руках. Его профессиональный навык — надевать маску спокойствия — сейчас давал сбои.

Сенку-чан, этот робот... Он говорил моим голосом. Не просто похожим, а идентичным. Откуда у них запись? Я не записывал подкасты последние три тысячи лет, если ты не заметил.

Сенку поднял взгляд на Гена. В свете редких светлячков его глаза казались холодными осколками обсидиана.

В тот момент, когда мы окаменели в первый раз, произошел глобальный сканирующий импульс. Медуза не просто превращает органику в камень, она архивирует данные. Если база Лайла имеет доступ к центральному узлу системы, у них есть цифровые слепки каждого из нас. Личности, голоса, поведенческие паттерны.

Значит, они знают наш следующий шаг? — Хром сжал кулаки. — Значит, этот побег тоже часть их плана?

Сенку ничего не ответил. Он пристально смотрел на землю у своих ног. Там, среди гниющих листьев, Ген заметил странное движение. Почва словно закипала, крошечные серые крупинки собирались в геометрически правильные узоры.

Уходим, быстро! — внезапно крикнул Укио, хватая лук.

Из темноты леса, не ломая веток и не издавая лишних звуков, начали выходить тени. Их было не меньше десятка. Все они выглядели одинаково — серые, гладкие, с пустыми лицами, на которых еще не проступили черты.

Объект подтвержден, — произнес ближайший к ним робот, и на этот раз голос принадлежал Хрому. — Научный прогресс требует присутствия Ишигами Сенку. Сопротивление увеличивает вероятность повреждения биологических носителей.

Кохаку выхватила кинжал, загораживая собой Сенку, но Ген видел, что ее руки едва заметно дрожат. Противника нельзя было запугать или обмануть — у них не было эмоций, которые можно было бы считать.

Сенку-чан, — Ген сделал шаг вперед, становясь рядом с ученым. — У тебя ведь есть какой-нибудь безумный план из разряда один на миллион? Потому что мой репертуар фокусов на сегодня исчерпан.

Сенку криво усмехнулся, доставая из сумки черную коробочку, которую он хранил еще со времен битвы в Америке.

Есть один. Но он тебе не понравится, Ген. Потому что для него нам придется сдаться. Но не им.

Сенку нажал на кнопку, и по лесу разнесся высокочастотный сигнал, от которого у всех присутствующих потемнело в глазах. Роботы замерли, их голубые огни начали лихорадочно мигать.

В глубине джунглей, далеко за пределами их видимости, послышался ответный гул. Это был не механический звук базы и не тиканье каменных солдат. Это был низкий, утробный рев чего-то живого и очень массивного.

Сенку, что ты сделал? — прошептал Укио, оглядываясь в сторону звука.

Я отправил сигнал бедствия на частоте, которую используют только Медузы, — ответил Сенку, и в его голосе проскользнула пугающая уверенность. — Если в этом секторе есть дикие носители, они сейчас придут сюда. И поверьте, они очень не любят конкурентов, которые пытаются имитировать их технологии.

Земля под ногами содрогнулась. Ген увидел, как серые роботы начали пятиться назад, их лишенные эмоций лица странно исказились, словно помехи на старом экране. В лесу стало неестественно тихо, а затем из тьмы вырвался ослепительный изумрудный луч, разрезая ночную тьму и превращая ближайшее дерево в столб зеленого пламени.