Любовь верна

Верти больше головой, Рацио, может, тогда твои мысли перестанут напоминать пыльную свалку из нерешенных уравнений.

Герта даже не повернулась к нему. Ее кукольные пальцы с пугающей скоростью летали над сенсорными панелями, выстраивая очередную проекцию виртуальной вселенной. Вероника — так Рацио иногда называл ее про себя, когда она была особенно невыносима — явно не собиралась тратить драгоценное время на дела сердечные.

Я пришел к тебе, потому что ты обладаешь самым холодным рассудком в радиусе десяти световых лет, — Веритас Рацио сложил руки на груди, стараясь игнорировать раздражающий писк датчиков. — И я не прошу совета по биологии. Мне нужна логическая структура события. Предложение руки и сердца — это ритуал, обремененный социальными ожиданиями и иррациональной сентиментальностью. Я хочу минимизировать погрешность.

Герта резко замерла и повернула голову на сто восемьдесят градусов. Механический сустав тихо щелкнул.

Ты четыре года делишь кровать и счета за коммуналку с самым удачливым идиотом в КММ, — она скептически прищурила стеклянные глаза. — Если ты просто бросишь ему кольцо в кружку с кофе, он, скорее всего, проглотит его и скажет, что это был лучший завтрак в его жизни. Зачем тебе план?

Потому что он заслуживает чего-то более структурированного, чем случайное стечение обстоятельств, — отрезал Рацио. — Авантюрин склонен к самопожертвованию и драматическим жестам. Если я сделаю это обыденно, он решит, что я просто оптимизирую налоги.

Герта фыркнула и снова занялась панелью.

Устрой ему квест. Математический. Если решит — получит кольцо. Не решит — значит, не судьба. Или просто купи ему что-нибудь неоправданно дорогое, они в Корпорации Межзвездного Мира это любят. А теперь уходи, у меня коллапс звезды в секторе семь запланирован на обед.

Рацио вышел из лаборатории, чувствуя, что уровень его раздражения превысил допустимую норму. Совет Герты был бесполезен.

В это же время в центральном офисе КММ на Пир-Пойнте атмосфера была куда более расслабленной, по крайней мере, на первый взгляд. Авантюрин лениво помешивал остывший кофе, глядя на Топаз, которая с остервенением подписывала стопку отчетов.

Елена, радость моя, ты выглядишь так, будто готова съесть свой планшет, — Авантюрин улыбнулся, и в уголке его глаз блеснула привычная искра азарта. — Может, сделаем перерыв? Я угощаю.

Топаз даже не подняла глаз. Счетовод, сидевший у нее на плече, согласно хрюкнул.

Если я не закончу это к вечеру, Алмаз заставит меня пересчитывать активы на окраинах галактики вручную. И не называй меня по имени на работе, Какаваша.

Авантюрин лишь рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. Его золотые печатки на пальцах тихо стучали по столу, выбивая рваный ритм. Четыре года стабильности не сделали его скучным, скорее — более разборчивым в ставках. Но одна мысль в последнее время посещала его чаще, чем отчеты о прибыли: Веритас стал подозрительно часто задерживаться в своей библиотеке, изучая ювелирные каталоги под видом справочников по минералогии.

Дверь кабинета плавно отъехала в сторону, и в помещение вошел Алмаз. Его присутствие всегда меняло плотность воздуха, заставляя даже самых смелых сотрудников выпрямлять спины. За ним тенью следовал Сугулит, чье лицо выражало привычное пренебрежение ко всему живому.

Отложите документы, — голос Алмаза звучал спокойно, но не терпя тона возражений. — У нас возникла ситуация, требующая немедленного вмешательства Отдела стратегических инвестиций и научного надзора Гильдии Эрудитов.

Авантюрин мгновенно подобрался. Улыбка не исчезла с его лица, но взгляд стал холодным и расчетливым.

Новое дело? Надеюсь, ставки высоки, — произнес он, поправляя воротник пиджака.

Более чем, — Алмаз вывел на центральный экран изображение планеты, покрытой рыжеватой пылью и глубокими разломами. — Сигония-VI. Зафиксированы аномальные выбросы энергии в зоне четырнадцатого сектора. Есть подозрение на обнаружение неучтенного фрагмента Стелларона или древней технологии Эонитов.

Сердце Авантюрина пропустило удар. Сигония. Место, которое он похоронил в своей памяти под слоями золота и лоска.

Вы отправляетесь туда втроем, — продолжил Алмаз, переводя взгляд на вошедшего в этот момент Рацио, который выглядел так, будто только что сбежал с лекции. — Доктор Рацио уже проинформирован о научной ценности экспедиции. Сугулит обеспечит силовую поддержку и контроль. Авантюрин, ты будешь отвечать за переговоры с местными кланами, если там еще кто-то остался.

Сугулит сделал шаг вперед, его доспехи тихо лязгнули.

Я не уверен, что участие бывшего раба в этой миссии пойдет на пользу делу, — процедил он, смерив Авантюрина брезгливым взглядом. — Личные связи с этим мусором могут помешать объективности.

Рацио, стоявший чуть позади, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он прекрасно знал, что для его партнера значит эта планета. Каждый кошмар, каждое резкое пробуждение в холодном поту за последние четыре года были связаны с этим рыжим песком.

Мнение представителя Отдела по набору персонала не учитывается при принятии стратегических решений, — голос Веритаса прозвучал как удар хлыста. — Мой муж... коллега отправится туда, потому что никто не знает эту пустыню лучше него. А если вы, господин Сугулит, еще раз откроете рот для оскорблений, я лично протестирую на вас законы термодинамики в условиях вакуума.

Авантюрин бросил на Рацио быстрый, полный благодарности взгляд, но тут же скрыл его за маской безразличия.

Все в порядке, Доктор. Сугулит просто завидует моей удаче, — Авантюрин встал и подошел к экрану. — Когда вылет?

Через два часа, — Алмаз кивнул. — Зарянка уже подготовила свое судно для вашей транспортировки, она согласилась помочь с дипломатическим прикрытием.

Когда они вышли из зала совещаний, Рацио перехватил руку Авантюрина. В пустом коридоре, где стены были облицованы холодным мрамором, это движение казалось почти интимным.

Тебе не обязательно лететь, — негромко сказал Веритас. — Я могу убедить Алмаза изменить состав группы. Ты не должен возвращаться в этот ад.

Авантюрин мягко высвободил руку и поправил очки.

Это мой дом, Веритас. Ну, то, что от него осталось. К тому же, если я не полечу, ты же там с ума сойдешь от скуки с Сугулитом. И кто будет страховать твои гениальные идеи?

Он улыбнулся, но Рацио видел, как дрожат его пальцы, когда он лезет в карман за монеткой. Сигония не прощала тех, кто ушел, и еще меньше любила тех, кто осмелился вернуться.

Подготовка к отлету прошла в напряженном молчании. На борту роскошного лайнера Зарянки их уже ждали. Певица выглядела обеспокоенной, она понимала, что эта миссия — не просто прогулка за артефактами.

Рацио стоял в каюте, сжимая в кармане небольшую бархатную коробочку, которую он купил всего час назад, надеясь на совсем другой сценарий вечера. Он пообещал себе, что на этой проклятой планете он не даст ни единой тени из прошлого коснуться Авантюрина. Чего бы это ни стоило.

Корабль совершил прыжок, и пространство за иллюминатором исказилось. Когда огни гиперперехода погасли, перед ними предстала Сигония-VI. Но она не была пустынной.

На орбите висели боевые крейсеры неизвестной модификации, а поверхность планеты пульсировала странным, мертвенно-фиолетовым светом.

Это не аномалия, — прошептал Авантюрин, прижимаясь лбом к стеклу. — Это сигнал бедствия. Моего клана больше нет, Веритас... тогда кто его посылает?

В этот момент корабль содрогнулся от мощного удара. Системы оповещения взвыли, заливая каюту красным светом.

Нас атакуют с поверхности! — крикнула Зарянка из рубки. — Захват цели! Они бьют прямо по жилым отсекам!

Рацио бросился к Авантюрину, сбивая его с ног и прикрывая своим телом за мгновение до того, как иллюминатор разлетелся вдребезги под давлением гравитационного луча.