Любовь верна

Металлическая переборка вздохнула под натиском декомпрессии, и воздух с неистовым свистом устремился в пустоту космоса. Веритас Рацио почувствовал, как его плечо пронзила острая боль — осколок композитного стекла задел мышцу, но он едва обратил на это внимание. Все его чувства были сосредоточены на Авантюрине, который лежал под ним, ошеломленно моргая и пытаясь смахнуть с лица мелкую стеклянную крошку.

Поднимайся, живо! — Рацио рывком поставил партнера на ноги, не давая ему времени на осознание шока.

Корабль Зарянки, еще минуту назад казавшийся воплощением изящества и безопасности, теперь превращался в пылающую ловушку. Сирены орали на грани ультразвука, перекрывая грохот внутренних взрывов. В дальнем конце коридора показалась фигура Сугулита. Тот стоял твердо, удерживаясь за поручни, и его лицо исказила гримаса ярости, смешанной с холодным расчетом.

Куда вы собрались? — прорычал Сугулит, перекрывая шум. — Алмаз отдал приказ стабилизировать ситуацию, а не бежать как крысы!

Рацио даже не удостоил его взглядом. Он крепко сжал ладонь Авантюрина, чувствуя, как тот постепенно возвращает себе самообладание. Золотистые глаза Авантюрина бешено метались, фиксируя повреждения обшивки, но когда они встретились с глазами Веритаса, в них промелькнуло нечто большее, чем просто страх — доверие, отточенное годами совместных авантюр.

Стабилизируй вакуум, если хочешь, — бросил Рацио через плечо. — А я предпочитаю сохранить единственный мозг в этой экспедиции.

Они рванули по накренившемуся коридору в сторону технических доков. Зарянка, чей голос раздавался теперь только через интерком, пыталась удержать судно от окончательного распада.

Капсулы в секторе Б еще функционируют! — кричала она. — Поторопитесь, я не смогу долго сдерживать перегрузку двигателей!

Авантюрин споткнулся, когда палуба под ними вздрогнула от очередного попадания с поверхности планеты. Рацио подхватил его под локоть, практически волоча за собой. В голове ученого, вопреки хаосу, выстраивалась четкая карта эвакуации, но маленькая бархатная коробочка, давившая на бедро через карман брюк, казалась сейчас самым тяжелым предметом во вселенной. Иронично — он планировал вечность, а теперь боролся за секунды.

Смотри! — Авантюрин указал вперед, где дым скрывал очертания спасательных шлюпок. — Сугулит идет за нами, он не позволит нам уйти вдвоем.

Действительно, тяжелые шаги представителя Отдела стратегических инвестиций приближались. Сугулит не собирался спасать корабль — он собирался обеспечить контроль над Авантюрином, видя в нем ключ к секретам Сигонии, которые корпорация жаждала заполучить любой ценой.

Веритас, если мы разделимся... — начал Авантюрин, но Рацио резко оборвал его.

Никаких «если». Мы не на игорном столе, Какаваша. Математическая вероятность нашего выживания стремится к нулю, если ты решишь проявить благородство.

Они ворвались в отсек капсул. Одна из них была уже открыта, ее индикаторы горели призывным зеленым светом. Но путь преградила автоматическая турель, перемкнувшая от попадания снаряда. Она хаотично вращалась, поливая лазерным огнем все живое.

Я отвлеку ее, — Авантюрин выхватил из-за пояса свой передатчик, имитируя цель, но Рацио прижал его к стене, закрывая собой от лазерного луча, чиркнувшего по обшивке в дюйме от его головы.

Стой на месте, идиот, — прошипел Рацио. — Твоя удача сегодня в отпуске.

Он вытащил из сумки небольшой прибор, изначально предназначенный для калибровки сенсоров на планете, и с силой швырнул его в блок управления турелью. Короткое замыкание, сноп искр — и орудие поникло, бесполезно уткнувшись стволом в пол.

В капсулу! — скомандовал Веритас, заталкивая Авантюрина внутрь тесного пространства, пахнущего озоном и стерильностью.

В этот момент в дверях отсека появился Сугулит. Его рука была поднята, и в ней блеснул карабин.

Авантюрин, выходи, — его голос был лишен эмоций. — Ты — собственность КММ и ценный актив для этой операции. Доктор может лететь, он заменим. Ты — нет.

Авантюрин посмотрел на Сугулита, затем на Рацио. В его взгляде на мгновение проступила та старая, выжженная солнцем Сигонии покорность судьбе, которую Рацио ненавидел больше всего на свете.

Веритас, уходи, — тихо сказал Авантюрин, пытаясь оттолкнуть его от люка. — Он не убьет меня, я ему нужен живым. А ты... ты не должен здесь погибать из-за моих долгов прошлому.

Рацио замер. Он посмотрел на Сугулита, затем на бледное лицо человека, которого любил четыре года. Внутри него закипала холодная, кристально чистая ярость. Он вспомнил, как Авантюрин сжимал его руку в те редкие ночи, когда кошмары о пустыне становились невыносимыми. Он вспомнил, как обещал себе, что Сигония больше никогда не причинит ему боли.

Во-первых, — Рацио сделал шаг назад, входя в капсулу и одновременно нажимая на панель закрытия люка, — я никогда не бросаю свои незавершенные исследования. А во-вторых...

Он перехватил руку Авантюрина и резко дернул его на себя, усаживая в кресло и фиксируя ремни.

...никто не смеет называть его собственностью в моем присутствии.

Люк с шипением закрылся, отсекая крик Сугулита и звук выстрела, срикошетившего от бронированного стекла. Капсулу тряхнуло. Система автоматического пуска сработала, и их вышвырнуло в ледяную пустоту космоса, прочь от разваливающегося лайнера Зарянки.

Они падали. Сигония-VI росла в иллюминаторе, огромная, рыжая, враждебная. Фиолетовые всполохи на ее поверхности теперь казались не сигналом, а огромной пастью, готовой сомкнуться.

Рацио чувствовал, как капсула начинает вибрировать от входа в плотные слои атмосферы. Температура внутри поползла вверх. Он повернул голову к Авантюрину. Тот сидел неподвижно, его лицо было белым как мел, а губы беззвучно шептали слова на языке, который Рацио не знал — древнем наречии авгинов.

Веритас, — Авантюрин наконец посмотрел на него, и в его глазах стояли слезы. — Мы падаем прямо в мертвые земли. Там нет ничего, кроме призраков.

Я здесь, — Рацио сжал его пальцы, надеясь, что коробочка в кармане не раздавится при ударе. — И я не призрак. Слушай мой голос. Мы приземлимся, и мы найдем выход. Это просто еще одно уравнение с несколькими неизвестными.

Капсулу охватило пламя трения. Внешние камеры сгорели первыми, оставив их в слепой, ревущей тишине падающего металла. Внезапно сильный толчок подбросил их в креслах — сработали тормозные парашюты, но звук рвущейся ткани подсказал Рацио, что стропы не выдержали гравитационной аномалии.

Свободное падение возобновилось с новой силой.

Авантюрин, слушай меня! — крикнул Рацио, стараясь перекрыть гул. — Чтобы ни случилось внизу, не отходи от меня ни на шаг!

Я постараюсь, Доктор, — Авантюрин горько усмехнулся, закрывая глаза. — Но на этой планете удача всегда требует двойную цену.

Удар был такой силы, что сознание Рацио на мгновение погасло. Когда он открыл глаза, в капсуле было темно и пахло жженой изоляцией. Через разбитый верхний люк в кабину просачивался мелкий, едкий песок. Снаружи доносились странные, ритмичные звуки, похожие на бой барабанов, сделанных из сухой кожи.

Рацио попытался пошевелиться, но его придавило деформированной панелью управления. Он обернулся к Авантюрину. Тот был без сознания, его голова неестественно откинулась назад, а из раны на витке текла тонкая струйка крови.

Авантюрин! — прохрипел Рацио, пытаясь дотянуться до его шеи, чтобы нащупать пульс.

В этот момент тень перекрыла разбитый люк. Кто-то стоял наверху, глядя на них сверху вниз. Это не был солдат КММ или человек Сугулита. В проеме показалось лицо, раскрашенное белой глиной, с глазами, которые светились тем самым мертвенно-фиолетовым светом, что они видели с орбиты.

Забытый сын вернулся, — прозвучал каркающий голос, от которого у Рацио похолодело внутри. — И он привел с собой жертву.