Любовь верна

Веритас Рацио не привык к физической боли такого порядка. В академических спорах или лабораторных испытаниях дискомфорт всегда был контролируемой переменной. Сейчас же каждое движение казалось попыткой сдвинуть тектоническую плиту голыми руками. Он чувствовал, как песок хрустит на зубах, а легкие, забитые пылью, отказываются расширяться. Но вид Авантюрина, чье лицо в лунном свете напоминало посмертную маску из слоновой кости, заставил его игнорировать сигналы собственного тела.

Рацио дополз до блондина, оставляя за собой борозду в песке. Его пальцы, обожженные до мяса, коснулись плеча Авантюрина. Тот вздрогнул, его глаза бешено метались, фиксируя фиолетовое марево на горизонте. Стена тумана не просто двигалась, она пожирала само пространство, стирая границы между физическим миром и той энтропией, которую они потревожили внизу.

Кого я впустил, не имеет значения, если мы сгнием здесь под прицелом Исполина, — прохрипел Рацио. — Вставай, Какаваша. Это не просьба.

Он обхватил Авантюрина под мышки и рванул вверх. Крик боли, вырвавшийся у обоих, утонул в далеком гуле двигателей. Авантюрин был пугающе легким, словно его тело потеряло плотность, став наполовину эфирным. Его ноги подкашивались, он спотыкался, цепляясь за лохмотья одежды Рацио, но все же начал переставлять их, движимый скорее инстинктом выживания, чем осознанной волей.

Зарянка сказала, что челнок спрятан в каньоне за восточным хребтом, — Рацио кивнул в сторону высоких скал, которые едва проглядывали сквозь завесу пыли. — Это три километра. Если мы не доберемся туда до того, как Сугулит перекалибрует свои сенсоры, нас испарят прямо на этом склоне.

Авантюрин внезапно остановился, едва не повалив Рацио в песок. Он схватил ученого за предплечье, его пальцы впились в кожу с неожиданной силой.

Ты не понимаешь, Доктор, — его голос окреп, но в нем звучала истерическая нота. — Кольцо. Оно не просто вытащило меня. Оно стало якорем. То, что идет за нами... это не просто аномалия. Это долги Сигонии. Все, что Корпорация похоронила здесь под предлогом прогресса, теперь имеет выход. Я — дверь, которую ты не закрыл.

Рацио обернулся. Фиолетовый туман пульсировал, и внутри него проступали очертания чего-то огромного, многорукого и лишенного четкой формы. Это не было живым существом, скорее — сгустком коллективной агонии миллионов душ, превращенных в ресурс.

Тогда я буду тем, кто будет держать эту дверь, пока ты не окажешься в безопасности, — отрезал Веритас, снова толкая Авантюрина вперед. — И не смей говорить о долгах. Ты уже выплатил все сполна.

Они двигались медленно, слишком медленно. Гравитационные возмущения превратили ровную пустыню в полосу препятствий. Пространство вокруг них то сжималось, заставляя делать крошечные шаги, то растягивалось, превращая каждый метр в бесконечность. С неба посыпались искры — это щиты поисковых кораблей КММ начали сталкиваться с краем фиолетового тумана. Сугулит явно недооценил масштаб катастрофы.

Вспышка прожектора резанула по глазам. Луч поискового дрона скользнул по верхушке ближайшего бархана, едва не задев их головы. Рацио прижал Авантюрина к земле, накрывая его своим телом. Холодный металл кольца на руке блондина пульсировал в такт его сердцу, испуская слабое золотистое свечение, которое в этой темноте было подобно маяку.

Прикрой руку, — шепнул Рацио, пытаясь оторвать кусок своего плаща.

Поздно, — Авантюрин смотрел вверх. — Они уже знают.

Сверху раздался механический скрежет. Один из десантных модулей КММ, тяжело кренясь на бок из-за магнитных бурь, начал спуск прямо к ним. Сугулит не собирался ждать эвакуации, он хотел забрать Авантюрина — или то, что от него осталось — немедленно.

Беги, Доктор, — Авантюрин попытался оттолкнуть Рацио. — Твой контракт не предусматривает суицид ради неисправного актива. Ты ученый, ты должен жить, чтобы описать этот феномен. Оставь меня, и, возможно, Сугулит решит, что ты просто случайный свидетель.

Рацио посмотрел на него так, словно Авантюрин только что совершил самую грубую арифметическую ошибку в истории человечества. Он не ответил. Вместо этого он схватил камень, валявшийся рядом, и с силой швырнул его в сторону, противоположную их движению, надеясь отвлечь акустические датчики дрона.

Мои расчеты всегда точны, идиот, — Рацио поднял Авантюрина на руки, игнорируя протестующий стон в своих суставах. — И согласно им, вероятность того, что я оставлю тебя здесь, равна абсолютному нулю.

Он рванул к расщелине в скалах, когда первый залп с десантного модуля превратил песок в месте, где они только что лежали, в дымящееся стекло. Ударная волна подтолкнула их в спину, швырнув в узкий проход между валунами.

Внутри каньона было темно и пахло озоном. Они пробирались по дну высохшей реки, когда впереди показался слабый серебристый свет. Челнок Зарянки. Он висел в паре метров над землей, скрытый маскировочными полями, которые едва мерцали под давлением внешней энергии.

Зарянка! — крикнул Рацио, чувствуя, как сознание начинает ускользать.

Люк открылся, и на пороге появилась фигура певицы. Ее нимб горел тускло, а крылья были прижаты к спине. Она быстро жестикулировала, призывая их поторопиться. Но когда Рацио сделал последний шаг к трапу, земля под его ногами не просто вздрогнула — она исчезла.

Огромная каменная рука, состоящая из спрессованной породы и фиолетового пламени, пробила дно каньона. Сугулит не прилетел сам, он использовал энергию разлома, чтобы проецировать свою мощь через почву. Рука схватила край челнока, сминая обшивку, как бумагу.

Отдай его, Доктор, — голос Исполина раздался отовсюду, отражаясь от стен каньона. — Он больше не принадлежит себе. Он — собственность КММ и этой планеты.

Авантюрин в руках Рацио вдруг обмяк. Его пальцы разжались, и золотое кольцо соскользнуло с пальца, упав в бездну, разверзшуюся под ними. В ту же секунду фиолетовый туман хлынул в каньон, заполняя его ледяным холодом.

Рацио мертвой хваткой вцепился в поручень челнока одной рукой, а другой продолжал держать Авантюрина. Зарянка пыталась дотянуться до них, но гравитационный вихрь выталкивал ее обратно в кабину.

Выбирай, Веритас! — проревел голос Сугулита, и каменная хватка на корабле усилилась, разрывая металл. — Корабль сгорит через десять секунд. Отпусти его, или вы оба станете частью ядра Сигонии!

Авантюрин открыл глаза. В них снова плескались золотые искры, но теперь они были смешаны с чернотой тумана. Он посмотрел на Рацио с печальной улыбкой, которую тот ненавидел больше всего на свете — улыбкой человека, который уже сделал свою последнюю ставку.

Прощай, Доктор, — прошептал он и начал расцеплять пальцы, удерживающие Рацио за рукав.