Любовь верна

Веритас Рацио не пошевелился, когда тяжелая тень Сугулита накрыла его. Ветер хлестал по лицу, забивая рот горькой пылью, но ученый ощущал лишь ледяное спокойствие, которое наступает после осознания абсолютной несправедливости. Соболезнования Сугулита звучали как плохо отрепетированная шутка. Каменный Исполин стоял над ним, воплощая непоколебимую мощь Корпорации, и протягивал руку за трофеем, словно Рацио был лишь инструментом, который должен вернуть инвентарь на склад.

Встаньте, Доктор. Ваше состояние мешает эвакуации, — голос Сугулита вибрировал, отдаваясь в костях. — Планета забирает то, что ей принадлежит. Авантюрин выполнил свою задачу. Его ставка сыграла, КММ получила доступ к ядру. Остальное — лишь сентиментальный мусор.

Рацио медленно перевел взгляд на маску в своей левой руке. Кровь на ней была еще теплой, она пульсировала в такт его собственному бешеному сердцебиению. Он почувствовал, как кольцо, зажатое в правой ладони, начинает нагреваться. Это не была магия или божественное вмешательство. Это была физика. Тот самый резонанс, который он пытался настроить в бездне, нашел своего проводника. Белая глина маски была не просто ритуальным предметом, она состояла из тех же минералов, что и глубинные слои Сигонии, пропитанных концентрированным эфиром.

Вы ошибаетесь, — Рацио заговорил тихо, но его голос прорезал гул двигателей. — Вы все ошибаетесь. Вы считаете этот мир мертвым камнем, а его жителей — расходным материалом. Но вы забыли одну фундаментальную константу. Ничто в этой вселенной не исчезает бесследно. Оно лишь меняет форму.

Доктор, не испытывайте мое терпение, — Сугулит сделал шаг вперед, песок под его весом просел. — Отдайте артефакт. Это приказ Алмаза.

Рацио проигнорировал его. Он прижал маску к ровному участку песка, туда, где мгновение назад был отпечаток ладони Авантюрина. Если расчеты Герты об энергетических аномалиях Сигонии были верны хотя бы на пять процентов, то вся эта пустыня представляла собой единую нейронную сеть, подпитываемую коллективной памятью погибших. Авантюрин не просто упал в расщелину. Он стал точкой входа.

Рацио нажал на маску, вдавливая ее в землю. Одновременно с этим он активировал импульсный излучатель, прикрепленный к его запястью, направив всю оставшуюся энергию прямо в структуру кольца.

Что вы делаете? — крикнула Зарянка, пытаясь подойти ближе, но резкий порыв ветра отбросил ее назад.

Я закрываю сделку, — процедил Рацио.

Вспышка была не яркой, а пугающе темной. Чернильно-фиолетовый луч ударил из кольца в маску, и земля под ними содрогнулась. Это не был сейсмический толчок. Это был глубокий, утробный стон самой планеты. Песок вокруг Рацио начал вращаться, создавая идеальную воронку. Сугулит попытался схватить ученого за шиворот, но пространство вокруг Веритаса исказилось, создавая гравитационное поле такой плотности, что огромный ботинок Исполина просто скользнул мимо, словно по льду.

Прекратите это немедленно! — взревел Сугулит, активируя свои встроенные орудия. — Вы уничтожите зону высадки!

Рацио не слушал. Он видел, как сквозь белую глину маски прорастают золотые нити. Они тянулись из самой глубины, прошивая песок, словно хирургические швы. Он чувствовал Авантюрина. Не как физическое тело, а как частоту, как резкий, неровный ритм, который отчаянно пытался вырваться из-под гнета миллионов тонн горной породы.

Ты обещал вернуть долг, идиот, — прошептал Рацио, закрывая глаза и полностью отдаваясь резонансу. — Я не приму твою смерть как оправдание.

Земля разверзлась снова, но на этот раз не как ловушка, а как рана, из которой хлынул свет. Золотой, невыносимо яркий поток энергии ударил в небо, пробивая облака пыли и достигая орбиты. Сугулит был вынужден отступить, его системы оповещения об опасности орали на пределе громкости. Корабли КММ, висевшие над планетой, начали терять высоту, захваченные мощнейшим магнитным возмущением.

Из центра воронки, окутанный этим сиянием, начал подниматься силуэт. Он был нечетким, размытым, словно сотканным из помех и солнечных бликов. Рацио не разжимал рук. Он чувствовал, как энергия проходит сквозь его тело, обжигая нервные окончания, превращая его мышцы в проводники. Боль была ошеломляющей, но она была доказательством реальности происходящего.

В какой-то момент сияние стало настолько плотным, что скрыло все вокруг. Рацио почувствовал прикосновение. Холодные, дрожащие пальцы легли поверх его рук, сжимающих маску.

Доктор... ты всегда был... ужасно упрямым, — знакомый шепот, едва различимый в реве бури, заставил сердце Рацио пропустить удар.

Авантюрин? — Веритас попытался открыть глаза, но свет ослеплял.

Хватайся, — выдохнул блондин. — Быстрее, пока они не поняли, как перекрыть поток.

В этот момент Сугулит, осознав, что происходит несанкционированное извлечение объекта, отбросил осторожность. Он направил свои пушки не в воронку, а в землю вокруг нее, намереваясь обрушить своды энергетического тоннеля и похоронить обоих под слоем спекшегося стекла. Первый залп врезался в песок в десяти метрах от них. Ударная волна подбросила Рацио, разрывая контакт.

Свет начал меркнуть. Силуэт Авантюрина, только что ставший осязаемым, снова начал растворяться, затягиваемый обратно в фиолетовую дымку бездны, которая не собиралась отдавать свою добычу так просто.

Нет! — Рацио рванулся вперед, игнорируя свист пролетающих над головой снарядов и крики Зарянки.

Он прыгнул в самый центр угасающего сияния, вытянув руку с кольцом вперед. Его пальцы коснулись чего-то твердого — ткани пиджака или, может быть, ледяной кожи. Он почувствовал, как чья-то сила тянет его вниз, а другая, исходящая от выстрелов Сугулита, толкает в сторону. Мир превратился в хаос из звуков, боли и золотого песка.

В следующую секунду прогремел взрыв такой силы, что небо Сигонии на мгновение стало черным. Рацио почувствовал, как его подхватывает чудовищный вихрь и выбрасывает прочь от эпицентра. Он падал долго, ударяясь о невидимые преграды, пока тишина снова не поглотила его сознание.

Когда он пришел в себя, над ним было звездное небо. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь далеким треском горящего металла. Рацио лежал на спине, не чувствуя ног. Он медленно повернул голову.

В нескольких шагах от него, наполовину засыпанный песком, лежал человек. Его одежда была превращена в лохмотья, а на левой руке, прямо поверх метки, тускло мерцало золотое кольцо. Авантюрин не шевелился, но его грудь едва заметно вздымалась.

Рацио попытался пошевелиться, но острая боль в ребрах заставила его замереть. Он посмотрел на свою руку — маска исчезла, оставив лишь глубокие ожоги на ладонях. Он поднял глаза к горизонту и увидел огни поисковых отрядов КММ. Сугулит не оставит их в покое. Для Корпорации они теперь были не сотрудниками, а свидетелями того, чего никто не должен был видеть.

Нам нужно уходить, — прохрипел Рацио, с трудом перекатываясь на бок. — Слышишь меня? Вставай.

Авантюрин открыл глаза. В них больше не было галактических вихрей, только бездонная, выжигающая пустота. Он посмотрел на кольцо на своем пальце, затем на Рацио, и в его взгляде отразился такой ужас, какого Веритас не видел даже в глубине бездны.

Что ты наделал? — голос Авантюрина был едва слышным. — Ты не вытащил меня, Рацио. Ты впустил их сюда.

Он указал дрожащей рукой в сторону горизонта, где за огнями КММ поднималась колоссальная стена из фиолетового тумана, медленно пожирающая звезды.