Любовь верна

Веритас Рацио никогда не верил в судьбу, предпочитая ей статистическую вероятность, но когда подошвы его ботинок оторвались от края расширяющейся расщелины, вероятность выживания стремилась к нулю. Он не думал об этом. Все его сознание сузилось до одной точки — золотого свечения, которое угасало в густом фиолетовом мареве под ним. Падение не ощущалось как полет; это было погружение в вязкую, холодную субстанцию, которая сопротивлялась движению, словно он тонул в концентрированном эфире.

Воздух выбило из легких, когда он врезался в Авантюрина. Рацио обхватил его обеими руками, намертво сцепляя пальцы в замок за спиной блондина. Тот был ледяным. Золотое сияние, исходившее от его глаз, обжигало кожу Веритаса, но он лишь крепче прижал партнера к себе, гася инерцию падения собственным телом. Они не ударились о дно. Бездна просто сомкнулась над ними, отсекая грохот пушек Сугулита и завывание сигонийского ветра. Наступила абсолютная, противоестественная тишина.

Они плавали в пустоте, где не было верха и низа. Рацио чувствовал, как коробочка с кольцом в кармане вибрирует, словно реагируя на аномальное энергетическое поле. Авантюрин в его руках вздрогнул. Его конечности свело судорогой, а изо рта вырвался сдавленный хрип. Фиолетовые нити тумана, похожие на живые вены, пытались проникнуть в его уши и под веки, вытягивая из него остатки человеческого тепла.

Какаваша, смотри на меня, — приказал Рацио, хотя его собственный голос казался ему чужим и плоским. — Это не боги. Это просто высокоэнергетическая плазменная форма жизни, паразитирующая на твоих нейронных связях. Открой глаза, идиот!

Авантюрин медленно поднял веки. В его зрачках вместо привычного радужного блеска крутились галактические вихри. Он посмотрел на Веритаса, но в этом взгляде не было узнавания. Только бесконечная усталость и тень древнего ужаса, который его предки веками называли благословением.

Доктор? — его голос прозвучал так, будто он доносился с другого конца длинного тоннеля. — Зачем ты здесь? Ставки сделаны. Авгины всегда возвращаются в песок. Это математически верно, разве нет?

К черту твою математику, если она ведет к самоуничтожению, — прорычал Рацио. Он почувствовал, как невидимая сила пытается разжать его руки. Бездна не хотела отпускать свою добычу. — Ты не часть этого ландшафта. Ты — сотрудник КММ, мой коллега и, к моему величайшему сожалению, человек, с которым я планировал провести остаток своих дней. Ты не имеешь права сдаваться этой галлюцинации.

Авантюрин слабо улыбнулся, и эта улыбка была самой болезненной вещью, которую Рацио когда-либо видел. Фиолетовый туман начал кристаллизоваться вокруг них, превращаясь в острые шипы, напоминающие зубы гигантского зверя. Пространство сжималось. Веритас почувствовал, как давление нарастает, сдавливая грудную клетку. Его левое плечо, поврежденное при крушении, отозвалось острой, пульсирующей болью.

Я слышу их, Веритас, — прошептал Авантюрин, прижимаясь лбом к плечу Рацио. — Всех тех, кто остался здесь. Они говорят, что ты тоже останешься. Они не отпустят тебя, если ты не отпустишь меня. Уходи. Твой импульсный излучатель... используй его как детонатор. Выброса энергии хватит, чтобы вытолкнуть тебя на поверхность.

Рацио замер. Совет Герты о том, что любовь — это лишь биохимическое отклонение, мешающее логике, сейчас казался верхом невежества. Он запустил руку в карман, нащупывая излучатель. Прибор был перегружен и едва заметно гудел. Идея Авантюрина была технически обоснованной. Один мощный направленный взрыв мог пробить брешь в этом энергетическом коконе. Но был один нюанс, который Авантюрин, в своем нынешнем состоянии, не учитывал.

Если я использую его сейчас, — медленно проговорил Рацио, глядя прямо в золотые глаза, которые начали медленно тускнеть, — вектор отдачи раздавит твое сознание окончательно. Ты останешься здесь пустой оболочкой. Ты действительно думаешь, что я соглашусь на такой обмен?

У тебя нет выбора, Доктор, — Авантюрин внезапно схватил Рацио за запястье с неожиданной силой. Его ногти впились в кожу. — Посмотри вокруг. Мы в желудке бога. Он не переваривает плоть, он переваривает шансы. И у нас их ноль.

В этот момент тьма вокруг них взорвалась звуком. Это был не крик, а гул тысяч голосов, сливающихся в единую монотонную молитву. Стены бездны начали покрываться изображениями — сценами из жизни Сигонии, которые Авантюрин так старательно пытался забыть. Рацио увидел маленького мальчика, прячущегося под телегой, увидел кровь на песке и золотое солнце, которое казалось глазом хищника. Эти видения были материальны, они царапали разум, пытаясь подменить собой реальность.

Веритас почувствовал, как его собственная решимость начинает колебаться. Логика подсказывала, что они оба погибнут в течение ближайших минут, если ничего не предпринять. Он вытащил излучатель, но не для того, чтобы нажать на спуск. С трудом координируя движения в невесомости, он начал перенастраивать частоту прибора, надеясь создать резонанс, который не уничтожит кокон, а изменит его полярность.

Внезапно сверху, из той точки, где они упали, пробился тонкий луч ослепительно белого света. Он не был похож на свет Сигонии или на фиолетовое сияние бездны. Это был холодный, стерильный свет технологий.

Рацио! Авантюрин! Вы слышите меня? — Голос Зарянки, искаженный помехами связи, прозвучал откуда-то издалека. — Сугулит открыл огонь по храму, стабильность зоны нарушена! У вас десять секунд, пока проход не захлопнулся!

Десять секунд. Рацио посмотрел на Авантюрина. Тот выглядел так, будто уже не принадлежал этому миру — его кожа начала становиться прозрачной, сквозь нее просвечивали те же фиолетовые вены, что пульсировали в пустоте. Он не просто тонул, он ассимилировался.

Я не смогу вытащить его просто так, — осознал Рацио. — Он слишком глубоко врос в это ментальное поле.

Он принял решение мгновенно. Вместо того чтобы тянуть Авантюрина вверх, он рывком вытащил из кармана коробочку с кольцом. Металл кольца, сплавленный с использованием метеоритного железа и технологий Гильдии Эрудитов, обладал уникальными магнитными свойствами. Веритас надеялся, что это послужит якорем.

Какаваша, ты всегда любил рисковать, — Рацио схватил левую руку Авантюрина, ту самую, на которой была метка раба, скрытая рукавом. — Давай сыграем в последнюю игру. Если я надену это кольцо тебе на палец, ты обязан будешь вернуться, чтобы потребовать развода, когда я тебе надоем.

Авантюрин вздрогнул, его зрачки на мгновение сфокусировались. В глубине этого золотого безумия промелькнула искра привычного азарта.

Ставка принята, Доктор, — прохрипел он, но в этот момент одна из фиолетовых нитей обернулась вокруг его шеи, утягивая вниз с удвоенной силой.

Рацио не успел надеть кольцо. Мощный толчок снизу подбросил их обоих, и расщелина начала стремительно сжиматься, словно захлопывающаяся челюсть. Свет Зарянки начал меркнуть под натиском новой волны песка, которую обрушил Сугулит своим обстрелом. В этот критический момент Рацио увидел, как из темноты к ним тянутся костлявые руки существ в масках — они не погибли под обстрелом, они были частью этой бездны.

Держись за меня! — крикнул Рацио, активируя перенастроенный излучатель.

Произошла вспышка. Но вместо того чтобы выбросить их вверх, импульс вступил в реакцию с кольцом в руке Веритаса. Пространство вокруг них свернулось, создавая кратковременный вакуум. В это мгновение Рацио почувствовал, как чья-то холодная рука схватила его за лодыжку и с силой дернула вниз. Он обернулся и увидел лицо предводителя фанатиков. Тот сорвал маску, и под ней не оказалось ничего, кроме пустоты, усеянной звездами.

Он не пойдет с тобой! — прорычало существо, и Рацио почувствовал, как его хватка на предплечье Авантюрина слабеет.

Вспышка ослепила его, и в следующий миг он почувствовал резкий удар о твердую поверхность. Боль в плече стала невыносимой, в глазах потемнело. Когда зрение начало возвращаться, Рацио понял, что лежит на песке, прижатый к какому-то обломку камня. Рядом никого не было. Расщелина исчезла, оставив после себя лишь ровную поверхность пустыни, усыпанную гильзами от снарядов Сугулита.

Авантюрин? — позвал Рацио, пытаясь подняться. Голос сорвался на кашель.

Он огляделся. В нескольких метрах от него стояла Зарянка, прикрывая лицо от пыли, а за ее спиной приземлялся медицинский челнок. Но Авантюрина не было. Только на песке, там, где только что была бездна, лежало кольцо. Оно тускло мерцало, а рядом с ним в пыли виднелся четкий отпечаток человеческой ладони, который стремительно заносило песком.

Рацио рванулся вперед, разгребая песок руками, не обращая внимания на крики медиков. Он копал, срывая ногти о камни, пока не наткнулся на что-то твердое. Это был не человек. Это была маска из белой глины, точно такая же, как у фанатиков, но на ее внутренней стороне кровью было написано единственное имя на авгинском языке.

Гул двигателей Сугулита над головой стал оглушительным. Тяжелый ботинок опустился на песок совсем рядом с рукой Рацио.

Поиски окончены, Доктор, — раздался холодный голос Сугулита. — Объект поглощен планетой. Согласно протоколу КММ, он официально признан погибшим при исполнении. Соболезную вашей утрате. Теперь отдайте мне то, что вы нашли, и пройдемте на борт.

Рацио медленно поднял голову, сжимая в одной руке кольцо, а в другой — окровавленную маску. В его глазах не было горя. Только холодный, расчетливый гнев человека, который только что понял, что его обманули не боги, а те, кто стоял у него за спиной.