Трындец

Запах антисептика впитался в кожу Луи Широзаки настолько глубоко, что даже ледяной душ в раздевалке не смог его вытравить. Он стоял перед зеркалом, опираясь ладонями на кафель, и смотрел на свои руки. Пальцы слегка подрагивали — не от страха, а от дикого, запредельного переутомления. Одиннадцать операций. Одиннадцать раз он держал чужие жизни на кончике скальпеля, маневрируя между сосудами и нервами с точностью, которой позавидовал бы любой блейдер.

Когда он наконец добрался до дома, ноги казались налитыми свинцом. Луи даже не стал разуваться в прихожей, он просто повалился лицом в диван, едва не промахнувшись мимо подушки. Мир вокруг плыл, превращаясь в неразборчивое пятно из белого света и звуков мониторов.

Ксандер, чей смех обычно сотрясал стены, подошел почти бесшумно. Он опустился на край дивана, и под его весом матрас заметно просел. Огромная теплая ладонь легла на плечо Луи, массируя затекшие мышцы.

Луи, ты как живой труп, — негромко произнес Ксандер, и в его голосе не было привычного вызова, только искреннее беспокойство. — Сколько сегодня?

Одиннадцать, — прохрипел Луи в подушку. — Подряд. Без перерыва на обед. А завтра будет тринадцать.

Ксандер замер, его рука остановилась. Тринадцать? Луи, это же безумие. Ты хирург, а не робот. Где остальные? Где Дайго, где остальные врачи из отделения?

Взяли отгулы, — Луи с трудом перевернулся на спину и уставился в потолок. Его фиолетовые глаза горели нездоровым блеском. — Завтра начинаются отборочные матчи национального турнира. Эти идиоты решили, что их бэйблэйд важнее, чем график дежурств. Гейб пытался их остановить, но администрация подписала бумаги.

Ксандер на мгновение лишился дара речи. Он медленно осознавал масштаб катастрофы. Подожди... Но ведь ты тоже заявлен на завтра. Твой матч с Вальтом стоит в вечерней сетке. Ты хочешь сказать, что отстоишь тринадцать операций, а потом выйдешь на арену?

Луи издал короткий, сухой смешок, больше похожий на кашель. Все или ничего, Ксандер. Ты же знаешь. Я не отдам победу этому мелкому выскочке только потому, что у меня свело мышцы спины.

Следующий день превратился в бесконечный туман. Первая операция началась в шесть утра. К десятой Луи перестал чувствовать ступни. К двенадцатой — его зрение начало сужаться до крошечного пятна под светильниками операционной. Когда последняя игла зашила кожу тринадцатого пациента, часы показывали пять вечера. До начала матча оставалось сорок минут.

В раздевалке стадиона было шумно. Вальт Аой носился кругами, размахивая руками и что-то восторженно крича Рантаро. Шу Куринай стоял в стороне, проверяя запускной механизм, его взгляд был сосредоточенным и холодным. Вакия о чем-то спорил с Фри Делахоей, который, как обычно, выглядел так, будто готов уснуть прямо на месте.

В этот момент в дверях появился человек, чей вид заставил всех замолчать. Авен вошел в раздевалку с таким видом, будто он владел этим зданием, городом и, возможно, всей Японией в придачу. Его прямой, жесткий взгляд мгновенно выцепил Луи, который сидел на скамье, пытаясь просто не упасть.

Широзаки, ты выглядишь как дерьмо, — Авен не тратил время на вежливость. Он подошел вплотную, игнорируя недоуменные взгляды Вальта и остальных. — Я поставил на твою победу крупную сумму в казино, и если ты проиграешь из-за того, что не спал сутки, я лично сделаю твою жизнь адом.

Луи медленно поднял голову. В его глазах вспыхнуло прежнее пламя, яростное и высокомерное. Твои деньги — это твои проблемы, Авен. Убирайся с дороги.

Авен прищурился. Он не привык, когда ему дерзили в таком состоянии. Слушай меня внимательно, — Авен наклонился к самому уху Луи. — Я не люблю, когда сценарий идет не по моему плану. Ты выйдешь туда и размажешь Аоя. Если твои руки не могут держать бэй, я найду способ заставить их работать. Но учти, я не терплю поражений.

В этот момент в раздевалку заглянул судья, объявляя выход Луи Широзаки и Вальта Аоя.

Луи поднялся. Его качнуло в сторону, но он удержал равновесие, вцепившись в край шкафчика. Вальт, заметив это, нахмурился. Эй, Луи, ты в порядке? Ты какой-то бледный, — Вальт сделал шаг навстречу, искренне обеспокоенный.

Луи отпихнул его руку. Следи за своим бэем, Аой. Сегодня я покажу тебе, что такое настоящая воля.

Когда они вышли к арене, свет прожекторов ударил Луи по глазам, вызвав резкую боль в висках. Тысячи фанатов скандировали его имя, но звук доносился словно через слой ваты. Он встал в позицию, чувствуя, как Луинор в кармане отзывается на его гнев.

На трибунах он мельком увидел Ксандера. Тот сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Рядом с ним, в тени вип-ложи, стоял Авен, скрестив руки на груди. Его проклятая удача всегда была на его стороне, но сейчас на кону стояло нечто большее, чем просто ставка.

Три! Два! Один! — проревел стадион.

Луи сделал резкое движение для запуска, но в этот момент резкая судорога прошила его предплечье — результат многочасового напряжения в операционной. Пальцы непроизвольно разжались раньше времени. Бэй вылетел на арену по непредсказуемой траектории, едва не зацепив бортик.

Вальт среагировал мгновенно. Валькирия с диким воем бросилась в атаку, используя хаотичное движение противника. Давай, Валькирия! Крылатый запуск! — выкрикнул Вальт.

Луи видел, как синий вихрь приближается к его Луинору. В голове пульсировала только одна мысль: он не может проиграть. Не сейчас, не здесь, не после всего, что он сделал. Но тело отказывалось подчиняться. Зрение снова начало подводить, и вместо одного Вальта он увидел троих.

Внезапно краем глаза он заметил движение на трибунах. Кто-то бросил на арену крошечный металлический предмет. Маленький паук, механическая игрушка или просто мусор? Для любого другого это было бы пустяком, но для Луи, чьи нервы были обнажены до предела, это стало детонатором. Его зрачки сузились. Холодный пот прошиб спину.

Паук, — прошептал он, и его голос сорвался.

Луинор столкнулся с Валькирией с оглушительным звоном. Искры брызнули во все стороны, освещая перекошенное от внезапного ужаса лицо Луи. Авен на трибуне подался вперед, понимая, что его сценарий только что разлетелся вдребезги.