Трындец

Липкий ужас парализовал грудную клетку Луи быстрее, чем физическая усталость. Механический паук, случайно или намеренно сброшенный с трибун, замер у края арены, поблескивая сочленениями лапок в свете софитов. Для ослепленного прожекторами хирурга этот крошечный объект превратился в хтоническое чудовище, вылезшее из самых темных углов его подсознания. Воздух в легких стал густым, как формалин. Луи чувствовал, как мир сужается до этой точки, пока Валькирия готовилась нанести сокрушительный удар по дезориентированному Луинору.

Авен, стоявший в тени вип-ложи, сжал перила так, что металл жалобно скрипнул. Его проклятая удача, всегда приносившая ему победу в казино, сейчас ощущалась как тяжелая цепь на шее. Он видел, что Луи сломался. Видел этот остекленевший взгляд, направленный не на бэй, а на посторонний предмет на поле. Прямолинейный и жесткий, Авен не терпел, когда его планы рушились из-за чужих фобий. Он поставил на этот матч не просто деньги — он поставил свой авторитет в кругах, где слабость не прощают.

Соберись, Широзаки, или я вытрясу из тебя душу прямо здесь, прорычал Авен сквозь зубы, хотя его голос утонул в реве стадиона.

Ксандер, стоявший в паре метров от него, выглядел не менее напряженным. Он видел, как дрожат руки Луи. Как профессионал, Ксандер понимал: это не просто мандраж. Это истощение, помноженное на иррациональный страх.

Луи, смотри на меня, выкрикнул Ксандер, перекрывая гул толпы. Просто смотри на арену!

Голос мужа прорезал пелену паники. Луи моргнул, стряхивая морок. Пальцы, привыкшие часами держать зажимы и иглодержатели, инстинктивно сжались. В голове всплыла схема тринадцатой операции, завершенной всего час назад: тончайший шов на аорте, где миллиметр в сторону означал конец. Он хирург. Он не имеет права на дрожь.

Луинор, в центр, прохрипел Луи, и его голос, сорванный от команд в операционной, прозвучал как приказ командира обреченного полка.

Белый бэй, словно почувствовав ярость хозяина, дернулся. Вместо того чтобы уйти в глухую оборону после неудачного запуска, Луинор скрежетнул по дну арены, высекая сноп искр. Луи скорректировал наклон корпуса, перенося центр тяжести на затекшие ноги. Каждый нерв в его предплечье вопил от боли, но он игнорировал это, превращая физическое страдание в топливо для атаки.

Вальт Аой, заметив перемену в состоянии соперника, на секунду замешкался. Его Валькирия уже заходила на вираж для решающего столкновения. Ты не сдаешься? Это круто, Луи! Но мы не проиграем! Давай, Валькирия, еще раз!

Синий бэй врезался в Луинора. Звук удара был настолько мощным, что зрители на первых рядах невольно отпрянули. Луи пошатнулся, его зрение снова поплыло, превращая Вальта в неясное пятно. В этот момент Авен, не в силах больше оставаться сторонним наблюдателем, перемахнул через ограждение ложи, приземлившись на технический мостик. Его прямолинейность и безбашенность всегда толкали его на крайности.

Эй, синеволосый, крикнул Авен, обращаясь к Вальту, но глядя прямо в затылок Луи. Если ты сейчас проиграешь, я позабочусь о том, чтобы твое следующее дежурство в больнице длилось вечность! И убери этот мусор с арены, он портит мне вид на выигрыш!

Авен не блефовал. Он привык, что все идет по его сценарию, и если сценарий требовал его вмешательства, он входил в кадр без приглашения. Его присутствие у края арены создало странное напряжение. Вакия, наблюдавший за матчем из зоны игроков, возмущенно вскочил.

Кто это такой? Охрана, уберите этого сумасшедшего! возмутился Вакия, поправляя воротник.

Фри Делахоя даже не открыл глаза, лишь лениво приподнял бровь. Оставь его. Этот парень приносит удачу. Или беду. Смотря на чьей ты стороне.

Шу Куринай подался вперед, внимательно следя за движениями Луи. Он видел то, чего не замечали другие: Широзаки работал на чистых рефлексах. Его тело было мертво, но воля продолжала отдавать импульсы.

Луинор, Потерянный Спиральный Удар! выкрикнул Луи.

В этот момент его левая рука окончательно онемела. Бэй на арене совершил невероятный кульбит, буквально перепрыгнув через Валькирию и ударив ее сверху в самую уязвимую точку диска. Но из-за судороги запускной механизм в руках Луи треснул. Пластик разлетелся на куски, оцарапав ему ладонь. Кровь, настоящая, ярко-алая, окропила серый пол.

Луи замер, глядя на свои окровавленные пальцы. Для хирурга это было не просто ранение — это был символ профнепригодности на сегодня. Но для блейдера это стало последним сигналом к уничтожению цели.

Вальт, видя кровь на руках Луи, на мгновение ослабил контроль. Луи, ты ранен! Остановись!

Заткнись и сражайся, Аой! взревел Луи, и в этом крике было столько первобытной мощи, что даже Рантаро на скамейке запасных вздрогнул.

Луинор и Валькирия сцепились в мертвой хватке в центре арены. Скорость вращения была такой высокой, что вокруг бэев образовался вакуумный вихрь. Механический паук, ставший причиной приступа паники, был сметен этим потоком и отлетел к ногам Авена. Тот брезгливо раздавил игрушку подошвой дорогого ботинка, не сводя глаз с Луи.

Давай, Широзаки, прошептал Авен. Докажи, что мое проклятие удачи сегодня работает на тебя.

Внезапно свет на стадионе мигнул и погас на долю секунды. Произошел скачок напряжения, и в этой короткой темноте Луи почувствовал, как кто-то касается его плеча. Это был не Ксандер и не Авен. Это было ощущение холодной стали, к которой он привык в операционной. Когда свет включился, Валькирия отлетела к бортику, а Луинор продолжал вращаться, хоть и замедляясь.

Судья Гейб, сохраняя профессиональное спокойствие, хотя его голос дрожал, начал отсчет. Валькирия вышла из строя! Один очко Луи Широзаки!

Но Луи не слышал его. Он стоял, глядя на свои руки, и понимал, что следующая атака может стать последней не только для бэя, но и для его карьеры хирурга, если он сейчас не остановится.

Ксандер уже бежал к арене, перепрыгивая через ряды. Луи, хватит! Ты сделал достаточно!

Но Авен, стоявший внизу, загородил ему путь. Его лицо было жестким, а в глазах горел азарт человека, который только что поставил на кон все, что у него было.

Он не уйдет, пока не закончит, Ксандер, бросил Авен через плечо. Это его сценарий. Или он побеждает, или ломается окончательно. Третьего не дано.

Луи поднял взгляд на Авена. В этом взгляде не было благодарности, только холодная решимость. Он взял обломки запускного механизма, пытаясь соединить их остатками сил. Вальт на другой стороне арены тоже дрожал, но его глаза сияли восторгом от невероятной битвы.

Второй раунд! объявил Гейб.

Луи почувствовал, как сердце пропускает удар. Боль в груди стала острой, как кончик скальпеля. Он понял, что его предел достигнут, но остановиться означало признать поражение перед самим собой, перед Авеном и перед тишиной пустой операционной, которая ждала его завтра.

Я закончу это одним ударом, прошептал Луи, и его пальцы, испачканные в крови, в последний раз сжали Луинора.