Трындец

Луи Широзаки чувствовал, как пульсация в ладони совпадает с ритмом его собственного сердца. Кровь на пластиковых обломках пускового устройства уже начала подсыхать, становясь липкой и темной. Он видел встревоженное лицо Вальта на другом конце арены, видел, как Аой нерешительно сжимает свою Валькирию, сомневаясь, стоит ли продолжать этот бой. Луи ненавидел эту жалость. В операционной он никогда не жалел пациента — он спасал его, используя холодный расчет и стальную волю. Жалость была бесполезна, она не зашивала раны и не останавливала кровотечение.

Авен стоял совсем рядом, почти касаясь плечом ограждения. От него исходило странное, почти осязаемое давление. Этот человек, чей мир строился на азарте и прямолинейном движении вперед, не признавал компромиссов. Луи мельком взглянул на него и увидел в глазах Авена то, чего боялся больше всего — ожидание абсолютного результата. Все или ничего. Это правило сейчас жгло Луи изнутри сильнее, чем разорванные связки на запястье.

Ты чего ждешь, Широзаки? крикнул Авен, перекрывая гул трибун. Твоя удача уже здесь, я принес ее тебе. Не смей превращать этот матч в дешевую драму!

Луи скрипнул зубами. Авен был прав в своей жестокости. Удача Авена была проклятием, которое требовало жертв, и Луи понимал, что сегодня платой станет его тело. Он посмотрел на Ксандера, который пытался прорваться через охрану и Авена. Ксандер кричал что-то о больнице, об отдыхе, о том, что это всего лишь игра. Но для Луи это давно перестало быть игрой.

Гейб поднял руку, готовясь дать старт второму раунду.

Луи, послушай! Вальт сделал шаг вперед. Твоя рука... мы можем перенести матч! Гранд-мастера поймут!

Луи проигнорировал его. Он медленно поднял поврежденную руку и прижал обломки запускателя друг к другу. Его пальцы, привыкшие к ювелирной точности при работе с нервными окончаниями, сейчас выполняли самую грубую и опасную работу в его жизни. Он собирался использовать Кошмарный Запуск — прием, который создавал колоссальную нагрузку на суставы и требовал идеальной синхронизации. В его нынешнем состоянии это было равносильно самоубийству для карьеры хирурга.

Луинор, если мы упадем, то заберем их всех с собой, прошептал Луи.

Он не просто готовился к запуску. Он намеренно изменил хват, фиксируя механизм так, чтобы при рывке вся энергия ушла не в свободное вращение, а в один сокрушительный, ломающий кости рывок. Это был запрещенный прием не по правилам лиги, а по правилам человеческой физиологии.

Авен, наблюдая за этим, ухмыльнулся. Он видел, что Луи принял условия игры. Безбашенность хирурга сейчас граничила с безумием, которое Авен так ценил в людях. Он чувствовал, как его собственное проклятие удачи начинает вибрировать, концентрируясь вокруг этой маленькой арены.

Готовы? Три! Два! Один! Гейб взмахнул рукой.

Лет ит рип!

Звук, который издал запускатель Луи, не был похож на обычный свист нити. Это был треск ломающегося дерева и скрежет металла. Луи рванул пусковой шнур с такой силой, что его локоть издал сухой щелчок. Боль вспыхнула белым пламенем, ослепляя, выжигая все мысли, кроме одной: Уничтожить.

Луинор сорвался с арены, как выпущенный снаряд. Он не кружил, не искал траекторию. Он летел по прямой, охваченный ледяным белым сиянием. Валькирия едва успела коснуться центра, как в нее врезался этот призрачный вихрь.

Вальт вскрикнул, когда его бэй буквально вышвырнуло из арены. Валькирия пролетела над головами зрителей и врезалась в табло, оставив в нем глубокую вмятину. Но Луинор не остановился. Он продолжал бесноваться в чаше арены, высекая искры и разрушая само покрытие.

Луи стоял неподвижно. Его левая рука безжизненно повисла вдоль туловища, а из-под ногтей правой, которой он держал обломки, сочилась кровь. Запускатель в его руках окончательно рассыпался в пыль.

Победа... вылетел из круга... победа Луи Широзаки! Голос Гейба тонул в гробовой тишине стадиона.

Вакия, наблюдавший за этим с трибун, выронил свой веер. Он сумасшедший, пробормотал Вакия. Он же только что уничтожил свою руку. Как он собирается завтра оперировать?

Фри Делахоя медленно поднялся со своего места. Его лицо, обычно сонное и безразличное, сейчас выражало глубокую задумчивость. Он не собирается, Вакия. Он поставил все на этот раунд. Авен... этот парень действительно вытряс из него все.

Авен перепрыгнул через бортик и подошел к Луи. Он не стал его обнимать или поддерживать. Он просто посмотрел на окровавленные руки хирурга и кивнул, словно подтверждая удачную сделку.

Ты победил, Луи, сказал Авен своим характерным, резким тоном. Сценарий выполнен. Но цена... цена тебе не понравится.

Ксандер, наконец, прорвался к ним. Он оттолкнул Авена плечом и подхватил Луи, который начал медленно оседать на пол. Лицо Луи было мертвенно-бледным, губы посинели от болевого шока.

Луи! Луи, посмотри на меня! Ксандер встряхнул его за плечи. Зачем? Зачем ты это сделал? Мы же говорили об этом!

Луи попытался улыбнуться, но получился лишь болезненный оскал. Его взгляд сфокусировался на Авене. Все... или ничего... Ксандер, прохрипел он. Я не мог... позволить ему... проиграть мои деньги.

Авен нахмурился. Его прямолинейность не позволяла ему чувствовать вину, но он видел, что ситуация выходит из-под контроля. Его удача сработала, Луи победил, но теперь перед ними стоял другой вопрос. Завтра в госпитале тринадцать человек ждут хирурга, который больше не может держать скальпель.

Дайго и Рантаро спустились к арене, окружая их кольцом. Вальт, поднявший свою поврежденную Валькирию, подошел последним. Его глаза были полны слез.

Это была невероятная битва, Луи. Но это... это не стоило того, прошептал Вальт.

В этот момент Шу Куринай, стоявший поодаль, заметил нечто странное. На полу, рядом с обломками запускателя, копошилось что-то маленькое и черное. Еще один механический паук. И он направлялся прямо к ноге Луи, который лежал на руках у Ксандера.

Луи увидел его первым. Его зрачки расширились от ужаса. Тот самый иррациональный страх, который он подавлял во время боя, вернулся с десятикратной силой. Его тело, истощенное и изломанное, отреагировало единственным возможным способом.

Убери... убери его! закричал Луи, пытаясь отползти, но его рука, перебитая собственным запуском, не слушалась, причиняя адскую боль при каждом движении.

Авен мгновенно среагировал, раздавив паука, но было поздно. У Луи начался судорожный припадок. Паника, смешанная с болевым шоком и физическим истощением, замкнула нейронные цепи в его мозгу.

Врача! Сюда, быстро! взревел Ксандер, прижимая мужа к себе.

Авен стоял над ними, сжимая кулаки. Его проклятая удача снова сыграла с ним злую шутку. Он получил победу, он получил зрелище, но теперь человек, на которого он поставил всё, ломался на его глазах.

Рацео убьет меня, если узнает, что я позволил этому случиться, прошептал Авен сам себе. Но в его голове уже зрел новый план. Если Луи не может оперировать завтра, значит, Авен должен сделать так, чтобы завтрашний день просто не наступил для этого госпиталя.

Луи Широзаки потерял сознание, так и не услышав, как Вальт Аой пообещал, что они найдут способ все исправить. Но в мире Бейблейда и жестоких игр Авена обещания стоили дешево, особенно когда на кону стояла жизнь хирурга, чьи руки только что превратились в бесполезный груз.