На просторах

Зои почувствовала, как под ее фарфоровой кожей пробежала вибрация — это сработал охладительный контур, реагируя на резкий скачок давления в гидравлических приводах. Она не была Алисой уже очень давно, но страх, сковавший ее суставы, был абсолютно человеческим. Красный окуляр Прототипа сканировал ее, и этот свет казался физически тяжелым, словно раскаленный штырь, проходящий сквозь пластик и искусственные волокна.

Оливер, остановись, — голос Зои дрогнул, когда она сделала еще один шаг вперед, загораживая собой упавшего человека. — В тебе еще осталось что-то от брата. Ты помнишь купол цирка? Помнишь, как мы обещали друг другу никогда не становиться частями этой машины?

Прототип издал звук, напоминающий скрежет ржавых шестерен. Его тело — кошмарный сплав костей, титановых трубок и обрывков синтетических мышц — немного дернулось. Он медленно опустил вторую конечность, похожую на многопалый захват, на фонарный столб. Металл смялся, как бумага.

Брата больше нет, — прошелестел многослойный голос. — Есть только несовершенство конструкции. Вы — Оливия и ты — всего лишь незавершенные эскизы. Вы задыхаетесь в своих тесных оболочках. Я слышу, как скрипят ваши суставы. Я слышу ваш страх. Это шум трения деталей, которые не на своем месте.

Оливия, до этого момента враставшая в тень стены, вдруг сорвалась с места. Ее движения были нелепыми и пугающими: она передвигалась на четвереках, выбрасывая вперед длинные, шарнирные руки. Она замерла рядом с Зои, ее бледное, раскрашенное лицо с застывшим румянцем было обращено вверх, к существу в вентиляции.

Он не слушает, Зои, — проскрипела марионетка. — Он видит в нас только металлолом. Уходим. Брось Чужака, он уже мертв, просто еще не знает об этом.

Человек за их спинами наконец пришел в себя. Он судорожно перевернулся на живот, пытаясь отползти к тени торгового ряда. Его пальцы царапали грязный кафель, издавая противный звук. Тяжелое дыхание мужчины, пропитанное парами пота и адреналина, действовало на Прототипа как магнит. Красный свет окуляра мгновенно переместился на спину беглеца.

Чужак — это топливо, — произнес Прототип, и в его голосе прорезалась интонация, заставившая Зои содрогнуться: это был голос Оливера, тот самый, которым он рассказывал им страшные сказки перед сном в приюте. — Живая материя — лучший клей для моих идей.

Механический кошмар сорвался сверху. Это не было падением; Прототип скользнул по стене, удерживаясь на ней с помощью десятков мелких игл, выходящих из его суставов. В ту же секунду Зои рванулась наперерез. Ее сценическое платье, тяжелое и неудобное, внезапно стало мешать, но встроенные в стопы сервоприводы дали необходимый импульс.

Она врезалась в Прототипа плечом, когда тот уже заносил костяную лапу над головой человека. Удар был подобен столкновению с бетонным блоком. Зои отлетела в сторону, сбив стойку со старыми афишами. Бумага, пожелтевшая и хрупкая, закружилась в воздухе, словно хлопья мертвого снега. На одной из афиш еще можно было разобрать лицо улыбающейся куклы-идола.

Прототип медленно повернул торс на сто восемьдесят градусов, не меняя положения ног. Его движения нарушали все законы анатомии.

Строптивость, — констатировал он. — Аномалия в поведении. Алиса всегда была слишком упрямой. Это мешает симметрии.

Зои с трудом поднялась, чувствуя, как в левом боку что-то противно щелкает. Один из соединительных кабелей был перебит, и искра ярко-синего цвета на мгновение осветила ее бледное лицо.

Меня зовут Зои! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Нас зовут иначе теперь! Мы не детали, мы...

Слова застряли в динамике, когда Прототип внезапно сократил дистанцию. Он не бежал — он просто оказался рядом, переместившись с пугающей скоростью. Его костлявая лапа сомкнулась на горле Зои. Фарфор треснул под невероятным давлением. Она почувствовала, как пальцы существа нащупывают тот самый шейный шарнир, который он так жаждал получить.

Оливия закричала. Этот звук, лишенный голосовых связок, был похож на свист выходящего под давлением пара. Она бросилась на спину Прототипа, вцепляясь в сплетение проводов своими тонкими пальцами-крюками.

Беги! — прохрипела она, обращаясь к человеку.

Чужак, вцепившись в свою рацию, наконец смог подняться на ноги. Он бросил один-единственный взгляд на двух монстров-девочек, пытающихся удержать еще большее чудовище, и, пошатываясь, скрылся в темноте переулка. Его шаги быстро стихли в глубине Ночной улицы.

Прототип одним резким движением сбросил Оливию со своей спины. Марионетка пролетела несколько метров и врезалась в витрину магазина, осыпав пол дождем из мелких осколков. Она не шевелилась.

Теперь мы одни, — произнес Прототип, глядя прямо в глаза Зои. Он поднял ее над полом, и ее ноги в тяжелых туфлях беспомощно повисли в воздухе. — Я не причиню тебе боли, сестра. Боль — это сигнал о неисправности. Я просто... выключу твое сопротивление.

Его свободная рука, состоящая из тонких хирургических манипуляторов, потянулась к виску Зои. Там, за декоративным слоем пластика, находился ее центральный процессор — ядро памяти, где еще хранились обрывки воспоминаний о Кей-поп музыке, свете софитов и вкусе яблок, который она давно забыла.

Внезапно из темноты коридора, куда убежал Чужак, раздался низкий, вибрирующий гул. Это не было звуком фабричных машин. Звук нарастал, заставляя стены мелко дрожать, а пыль — подниматься с пола плотными облаками. Прототип замер, развернув свой окуляр в сторону шума. Его манипуляторы задрожали, словно он уловил сигнал, который не мог распознать.

Где-то в глубине сектора вспыхнул ослепительный белый свет, совершенно нехарактерный для вечных сумерек Ночной улицы.

Что это? — прошептала Зои, чувствуя, как хватка на ее шее ослабевает.

Прототип не ответил. Он отшвырнул ее в сторону и припал к полу, принимая охотничью позу. Его окуляр запульсировал тревожным багровым светом. Из тумана, прорезаемого белым сиянием, начал выходить силуэт, который не принадлежал ни к игрушкам фабрики, ни к людям.

Это был не Чужак. Это было нечто, пришедшее за ним.

Зои поползла к лежащей без сознания Оливии, стараясь не привлекать внимания. Она видела, как Прототип впервые за все время своего существования попятился назад, издавая странный, предупреждающий ультразвук. Вспышка света стала невыносимой, и в центре этого сияния Зои увидела очертания предмета, который Чужак выронил во время бегства.

Маленькое устройство на полу пульсировало в такт неизвестному ритму, и каждый этот импульс отзывался в теле Зои невыносимой болью, словно кто-то пытался вырвать ее сознание из пластиковой клетки. Она посмотрела на свои руки, и ей показалось, что сквозь искусственный материал начинают проступать прозрачные, человеческие пальцы Алисы.