То что все не ожидали

Рев вертолета заглушал мысли, превращая мир в вибрирующее марево из серой воды и стальных теней. Ксандер сильнее сжал руку Луи, чувствуя, как его собственные пальцы немеют. Внизу, на гребне яростной волны, плот с Укио казался галлюцинацией, порожденной шоком. Но оранжевая искра в руке ученика была слишком реальной. Берн Роктавор, его верный напарник, теперь находился в руках того, кто едва не превратил их отпуск в братскую могилу.

Ксандер медленно перевел взгляд на Луи. Широзаки дышал тяжело, с хрипом, его лоб был покрыт холодной испариной, а глаза снова начали закрываться. Если Луи узнает. Если он хотя бы на секунду заподозрит, что Укио жив и удерживает трофей, он не успокоится, пока не выжжет землю под ногами предателя. Это не будет честный поединок на арене. Луи в ярости превращался в стихийное бедствие, которое сметало всё на своем пути, включая самого себя.

Луи, не смотри, тихо прошептал Ксандер, загораживая плечом вид из иллюминатора.

Широзаки что-то невнятно пробормотал, его голова бессильно откинулась на кожаное сиденье. Ксандер почувствовал, как внутри него самого растет ледяная стена. Он не мог допустить новой войны. Не сейчас, когда их брак, их хрупкий мир только начал обретать форму за пределами спортивных залов.

Фри, сидевший напротив, продолжал смотреть в окно. Его золотистые глаза сузились, фиксируя точку на воде. Делахоя был единственным, кто видел то же самое. Он медленно повернул голову к Ксандеру. В этом взгляде не было осуждения или сочувствия — только холодное, аналитическое любопытство. Фри словно спрашивал: что ты будешь делать с этой правдой?

Ксандер едва заметно качнул головой, умоляя молчать. Фри на мгновение задержал на нем взгляд, а затем лениво зевнул и закрыл глаза, откидываясь на переборку. Он принял правила игры, по крайней мере, на данный момент.

Вертолет тряхнуло. Вальт, сидевший у двери, вцепился в поручни, его лицо было землистого цвета.

Мы почти на материке, ребята! Держитесь! выкрикнул Аой, пытаясь перекричать гул винтов.

Шу Куринай сидел рядом с Дайго, прижимая к плечу лед из аварийного комплекта. Он выглядел изможденным, но его взгляд был направлен на Ксандера. Куринай всегда был слишком проницательным. Он видел, как напряглись мышцы на шее Шакена, как побелели его костяшки.

Ксандер, ты как? спросил Шу, понизив голос, чтобы не будить Луи.

Нормально. Главное — доставить его к врачам, отозвался Ксандер, стараясь придать голосу уверенность.

Он чувствовал обломок Юникорна в своем кармане. Острые края пластика впивались в бедро, напоминая о том, что тень Укио всё еще здесь. Кибаки не просто выжил — он украл сердце силы Ксандера. Роктавор был не просто куском металла, он был частью его души, его связи с миром бейблейда. Оставить его в руках безумца казалось предательством, но подставить Луи под удар было еще страшнее.

Через сорок минут вертолет коснулся крыши частной клиники в пригороде. Врачи уже ждали. Санитары быстро переложили Луи на каталку. Широзаки на мгновение пришел в себя, вцепившись в рукав куртки Ксандера.

Ксандер... Роктавор... прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

Забудь, Луи. Он ушел. Океан забрал его, солгал Ксандер, чувствуя, как ложь горьким привкусом оседает на языке.

Луи закрыл глаза, и его рука опала. Каталка скрылась за автоматическими дверями, оставляя остальных в стерильной тишине приемного покоя.

Вальт обессиленно опустился в пластиковое кресло, закрыв лицо руками. Дайго стоял у окна, глядя на огни города. Шу подошел к Ксандеру и положил руку ему на плечо.

Ты уверен, что он на дне? тихо спросил Куринай.

Я видел, как он упал в щель фундамента перед самым взрывом, отрезал Ксандер, не глядя другу в глаза.

Шу промолчал. Он слишком хорошо знал Ксандера, чтобы поверить в эту интонацию, но решил не давить.

Фри Делахоя прошел мимо них к автомату с водой. Он шел так, будто ничего не произошло, но, поравнявшись с Ксандером, он на секунду замедлился.

Ложь — это тоже груз, Ксандер, бросил он, не оборачиваясь. Она тянет на дно сильнее, чем любой бей.

Ксандер ничего не ответил. Он зашел в туалетную комнату и оперся руками о раковину. Из зеркала на него смотрел человек, которого он с трудом узнавал. Волосы спутались от морской соли, на щеке была глубокая ссадина, но самым чужим был взгляд. В нем поселился страх, которого он не знал даже во время самых тяжелых матчей.

Он вытащил из кармана осколок Юникорна. Синий полупрозрачный пластик блестел в свете люминесцентных ламп. Это была единственная улика, связывающая его с тем, что произошло в подвале. Ксандер хотел выбросить его в мусорное ведро, но рука не поднялась. Он спрятал обломок обратно.

Через три часа вышел врач. Он сообщил, что жизни Луи ничего не угрожает, но ему потребуется переливание крови и длительный покой. Сотрясение мозга и потеря крови истощили его организм.

Ксандеру разрешили войти в палату. Луи лежал под белыми простынями, бледный и непривычно маленький в окружении трубок и датчиков. Приборы ритмично пищали, отсчитывая секунды их новой, отравленной секретами жизни. Ксандер сел на край кровати и взял его за руку.

Мы вернемся домой, Луи, прошептал он в тишину палаты. Как только ты окрепнешь, мы уедем в горы. Никаких турниров, никаких островов. Только мы.

В этот момент его телефон, оставленный на тумбочке, завибрировал. Пришло сообщение с неизвестного номера. Ксандер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он медленно взял аппарат и разблокировал экран.

На фотографии, присланной в сообщении, была видна рука, сжимающая Роктавор на фоне ночного причала. И подпись:

У каждой тени есть хозяин, Ксандер. Твой бей теперь слушается меня. Не пытайся искать меня, если не хочешь, чтобы Луи узнал, как легко ты от него отказался.

Ксандер почувствовал, как комната начинает вращаться. Укио не собирался исчезать. Он собирался играть с ними, используя Роктавора как заложника.

В дверь палаты негромко постучали. Это был директор турниров. Он выглядел обеспокоенным, но в его руках была папка с документами.

Ксандер, мне жаль прерывать вас, начал директор, входя в комнату. Но полиция и служба безопасности турнира начали расследование обрушения. Они нашли следы диверсии в системе охлаждения. Им нужны ваши показания. И показания Укио Кибаки. Вы видели, куда он делся во время взрыва?

Ксандер посмотрел на спящего Луи, затем на экран телефона, где всё еще светилось изображение его украденного бея.

Я... я видел, как его накрыло плитой, выдавил Ксандер, глядя директору прямо в глаза. Я уверен, что он погиб под обломками особняка. Его смыло в океан.

Директор тяжело вздохнул и сделал пометку в блокноте.

Очень жаль. Талантливый был юноша, хоть и со странностями. Что ж, это упрощает формальности. Отдыхайте. Мы позаботимся о расходах на лечение.

Когда дверь закрылась, Ксандер почувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось. Он только что официально похоронил живого человека, чтобы скрыть свою слабость и защитить покой мужа.

Ночью, когда Луи метался в бреду, Ксандеру привиделось, что в углу палаты стоит фигура в синем плаще. Он вскочил, сжимая кулаки, но там была лишь тень от капельницы.

Рано утром Луи пришел в себя. Его взгляд был ясным и пугающе острым.

Ксандер, позвал он хриплым голосом.

Я здесь, Луи.

Принеси мне мой лончер, сказал Широзаки, пытаясь приподняться на локтях. Я чувствую что-то странное. Как будто где-то рядом вращается чужая энергия. Знакомая энергия.

Ксандер замер, чувствуя, как сердце бьется о ребра.

Это просто больница, Луи. Здесь много электроники. Тебе нужно спать.

Луи схватил его за запястье. Его пальцы были горячими от лихорадки.

Не лги мне. Ты никогда не умел лгать, Шакен. Где Укио?

Ксандер открыл рот, чтобы повторить свою ложь, но в этот момент в коридоре послышался странный звук. Это был не свист ветра и не шаги персонала. Это был отчетливый, металлический звон вращающегося наконечника бея о кафельный пол. Звук приближался к их палате.