То что все не ожидали

Вкус во рту был отвратительным — смесь горечи антибиотика и едкого химического состава, который Луи держал в зубах последние сутки. Капсула не была ядом. Это был блокиратор нейролептиков, разработка, которую он финансировал лично через подставные фонды, опасаясь именно такого сценария. Голова раскалывалась, а каждое дыхание отдавалось в ребрах хрустом битого стекла. Он приоткрыл глаза, позволяя свету ламп выжечь остатки сна, но не шевельнулся, продолжая изображать беспомощную куклу.

Луинор лежал совсем рядом. Изуродованный, с выбитыми зубьями и трещиной в энергетическом слое, он выглядел как отражение самого Луи. Широзаки чувствовал фантомную боль, глядя на свой бей. Его связь с этим куском металла всегда была глубже, чем могли понять врачи или фанаты. Это был не инструмент, а продолжение его воли.

В динамике снова зашуршало.

Можешь не притворяться, Широзаки. Датчики показывают всплеск адреналина. Твой мозг работает слишком активно для человека в коме.

Луи медленно повернул голову к камере, установленной в углу комнаты. На его губах заиграла слабая, но до невозможности ядовитая ухмылка. Кровь на подбородке подсохла, стягивая кожу, но голос прозвучал четко, хоть и хрипло.

Проект Апокалипсис? Вы серьезно? Вы выкрали меня из-за детской сказки, которую совет директоров придумал, чтобы оправдать свои убытки?

Не делай из нас идиотов, — голос из динамика стал жестче, в нем прорезались интонации, которые показались Луи знакомыми. — Мы знаем, что ты нашел способ синхронизировать вращение бея с биоритмами человека без вреда для психики. Это миллиарды в военном секторе. И ты отдашь нам протоколы.

Значит, это ты, Эриксон? — Луи прищурился, пытаясь визуализировать собеседника. — Только у тебя хватает наглости говорить о военном секторе, сидя в кресле финансового департамента Ассоциации. Или ты теперь работаешь на тех, кто спонсировал безумие Укио?

В комнате повисла тишина. Луи почувствовал, как сердцебиение выравнивается. Он нащупал слабое место. Укио был лишь пешкой, нестабильным элементом, которого использовали для создания хаоса. Но истинная цель всегда была в технологиях, которые Луи якобы скрывал.

Мое имя не имеет значения, — ответил голос, но в нем проскользнула нотка неуверенности. — Важно лишь то, что твой муж сейчас мечется по берегу, как раненый зверь. Он не знает, где ты. Он не знает, что у нас есть приказ ликвидировать его, если ты не начнешь говорить. Ксандер Шакур — великий атлет, но пуля летит быстрее, чем вращается его бей.

Луи дернул рукой. Наручники впились в запястья, вызывая новую вспышку боли.

Если вы тронете его, — прошипел Широзаки, и в его глазах вспыхнуло то самое холодное пламя, которое заставляло лучших блейдеров мира отступать на арене, — вы не получите ничего. Даже пепла от моих записей. Я стер всё перед турниром. Единственный код доступа находится у него.

Ложь, — отрезал голос. — Шакур не смыслит в программировании.

Он мой муж, — Луи позволил себе короткий, болезненный смешок. — Вы думаете, я доверил бы безопасность самого ценного проекта серверу? Ксандер носит код на себе. Буквально. Но вы никогда не найдете его, если не будете знать, где искать. И он не отдаст его вам, пока не увидит, что я жив.

Это была рискованная игра. У Ксандера не было никакого кода, кроме татуировки с датой их свадьбы, скрытой под широким наплечником. Но похитители не могли этого знать. Луи нужно было выманить их из тени, заставить привести Ксандера сюда или хотя бы вступить в прямой контакт. Ему нужно было время, чтобы подействовал блокиратор и он смог разорвать ремни, которые фиксировали его ноги.

Тем временем на лесной базе Ксандер не сидел сложа руки. Фри сидел на капоте джипа, вертя в руках осколок Луинора. Его взгляд был устремлен в гущу леса.

Они ушли через северный канал, — тихо сказал Фри, не оборачиваясь к подошедшим Шу и Дайго. — Там есть старый бункер Ассоциации, официально законсервированный десять лет назад. Я слышу гул генераторов.

Ксандер, чья футболка насквозь пропиталась озерной водой, сжимал в руках свой пускатель. Его ладони были в крови, но он не чувствовал боли. Весь мир сузился до одной точки — пульсирующей ярости, направленной на тех, кто посмел забрать его Луи.

Мы не пойдем туда в лоб, — Шу положил руку на плечо Ксандера. — Зак уже поднял свои связи в прессе. Если мы ворвемся туда и там окажутся официальные лица, нас арестуют за нападение. Нам нужны доказательства похищения.

Мне плевать на доказательства, — голос Ксандера был похож на рычание. — Они держат его в цепях. Ты видел, как они его бросили в катер? Он был ранен.

Я пойду первым, — Фри спрыгнул с капота. — Я тихий. А вы создадите шум с другой стороны. Дайго, у тебя есть те дроны с тепловизорами?

Дайго молча кивнул, уже распаковывая кейс.

В стерильной комнате дверь с шипением открылась. Вошел человек в сером костюме. Это был не Эриксон, а высокий, сухопарый мужчина с холодными глазами хирурга. В руках он держал планшет и шприц с мутной жидкостью.

Твои игры с кодами закончены, Широзаки, — сказал он, подходя к кровати. — Если код на теле Шакура, нам не нужен ты. Нам нужен он. А ты... ты станешь отличным стимулом для него, чтобы он не сопротивлялся, когда мы будем снимать с него кожу, чтобы прочесть твои записи.

Луи почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он переоценил их рациональность. Эти люди не были бизнесменами, они были фанатиками.

Подожди, — Луи приподнялся на локтях, превозмогая тошноту. — Вы не понимаете. Код активируется только через биометрический ключ в моем бее. Видите ту трещину? Если вы повредите ядро еще сильнее, всё самоуничтожится.

Человек в сером замер, глядя на Луинора, лежащего на столике. Он медленно протянул руку к бею.

Луи сжал кулаки под одеялом. Блокиратор наконец-то вернул ему контроль над мышцами ног. Один рывок, один точный удар — это всё, что ему было нужно, чтобы завладеть шприцем.

В этот момент здание содрогнулось от глухого взрыва где-то на нижних уровнях. Свет в комнате моргнул и сменился на тревожный красный.

Кажется, твой муж решил не ждать приглашения, — прошипел человек в сером, выхватывая из-за пояса пистолет. — Жаль. Я хотел сделать это аккуратно.

Он направил ствол в грудь Луи, но в коридоре раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем — свист вращающегося бея, разрывающего воздух, и грохот выбитой двери.