Хранитель бездны и архонт контрактов

Пробуждение началось не с боли, а с тишины. Она была слишком плотной, ватной, стерильной. Аякс попытался вдохнуть, но легкие наполнились ледяной жидкостью, которая не давала задохнуться, но обжигала гортань металлическим привкусом. Он открыл глаза. Зрение фокусировалось медленно, выхватывая из темноты синеватое свечение ламп и очертания стеклянной стенки прямо перед его лицом.

Он был заперт в вертикальной капсуле. Руки и ноги удерживали фиксаторы, впивающиеся в кожу холодными иглами датчиков. Тарталья дернулся, и в ответ на движение по его телу пробежал электрический разряд, заставив мышцы судорожно сократиться. Жидкость в капсуле пошла пузырями.

Тихий, размеренный стук каблуков по металлическому полу разрезал тишину лаборатории. Из тени вышла высокая фигура в безупречно белом халате, скрытая маской, закрывающей верхнюю часть лица. Дотторе. Второй Предвестник не смотрел на Аякса как на коллегу или воина. Для него он был лишь удачным стечением обстоятельств, биологическим казусом, требующим классификации.

Удивительно, произнес Дотторе, изучая показатели на светящемся мониторе сбоку от капсулы. Твои показатели регенерации возросли втрое с момента погрузки на дирижабль. Бездна оставила в тебе не только тьму, Аякс. Она оставила семя, которое начало прорастать под давлением Гео-энергии Моракса.

Тарталья ударил кулаком по стеклу, но удар вышел слабым, вязким. Он хотел кричать, потребовать освобождения, вызвать этого безумца на честный бой, но вместо слов из его рта вырвалась лишь цепочка пузырьков. Жидкость в капсуле начала менять цвет, становясь мутно-золотой.

Не старайся, это специальный раствор для подавления воли, Доктор подошел ближе, коснувшись пальцами стекла. Ты ведь чувствуешь это, верно? То, что ты называешь силой дракона. На самом деле это просто эхо древнего приговора, который твое тело пытается усвоить. Твои крылья, твоя чешуя — это не дар. Это мутация. И я собираюсь выяснить, насколько далеко она может зайти, прежде чем ты перестанешь быть человеком.

Дотторе нажал кнопку на панели. Иглы в руках Тартальи вошли глубже. Резкая, острая боль прошила позвоночник, вытесняя остатки сознания. Внутри Аякса что-то шевельнулось. Это не был гнев Предвестника или азарт Чайльда. Это было нечто глубокое, древнее, дремавшее в самых темных уголках его памяти о Бездне.

Он вспомнил лицо Чжун Ли в момент расставания. Золотое сияние его глаз, в которых отражалась вечность и печаль. Архонт пообещал прийти за ним. Но Аякс понимал, что к тому моменту, как Моракс найдет эту скрытую лабораторию, от него самого может остаться лишь пустая оболочка, препарированная и изученная.

Нет. Не сегодня.

Тарталья сосредоточился на холоде, который разливался в его груди. Он представил не гидро-клинки и не лук, а ту самую чешую, которая спасла его в горах. Он почувствовал, как в основании лопаток начинает пульсировать жар, переходящий в жжение. Кожа на его предплечьях начала покрываться мелкими, острыми пластинами, которые разрезали датчики и фиксаторы.

Жидкость в капсуле закипела. Дотторе отступил на шаг, его губы растянулись в хищной улыбке. Он не пытался остановить процесс, он упивался им, лихорадочно фиксируя данные на планшете. Для него это была лишь очередная стадия эксперимента.

Аякс почувствовал, как его сознание раздваивается. Одна часть все еще была молодым парнем из Снежной, мечтающим о битве, а другая — огромным ящером, чей рев мог раскалывать ледники. Спина выгнулась дугой, и с тихим хрустом из плоти начали прорастать костяные выросты, обтянутые темной перепонкой. Его крылья.

Сила дракона была дикой, неуправляемой. Она требовала выхода, жаждала разрушения всего, что ограничивало ее свободу. Тарталья чувствовал, как его зрачки сужаются в вертикальные щели, а зубы удлиняются, становясь острыми, как бритвы.

Стекло капсулы покрылось сетью мелких трещин. Давление внутри росло. Жидкость начала окрашиваться в глубокий фиолетовый цвет, смешиваясь с энергией Бездны. Тарталья уперся ногами в дно бака и рванулся вперед, вкладывая всю оставшуюся волю в один единственный импульс.

С оглушительным звоном стекло разлетелось на тысячи осколков. Волна раствора выплеснулась на пол, сбивая с ног ассистентов в серых плащах, которые только что вошли в зал. Тарталья рухнул на колени, тяжело дыша. Его кожа дымилась, а за спиной тяжело колыхались два черных крыла, покрытых каплями химии.

Дотторе даже не шелохнулся. Он стоял в паре метров, игнорируя осколки, впившиеся в его халат.

Великолепно, констатировал Доктор, поправляя маску. Ты преодолел барьер подавления всего за сорок минут. Твой муж был бы впечатлен такой стойкостью. Но ты ведь понимаешь, Аякс, что этот зал — лишь первый круг моей цитадели?

Тарталья попытался встать, но ноги не слушались. Его форма была нестабильной. Крылья то исчезали, превращаясь в клочья тумана, то снова обретали плотность. В голове гудело, а перед глазами плыли образы: Ли Юэ, храм на горе, ледяные пустоши Заполярья.

Он увидел, как из боковых проходов выходят элитные застрельщики Фатуи, вооруженные крио-пушками и электрическими молотами. Они не собирались его убивать. Их задачей было снова загнать зверя в клетку.

Где... где я? прохрипел Тарталья, чувствуя, как его голос изменился, приобретя металлический рокот.

Ты в Заполярном дворце, Аякс. Дома. Но здесь ты больше не Предвестник. Ты — прототип «Ось-0», ответил Дотторе, подавая знак солдатам. Взять его. Постарайтесь не повредить крылья, они мне еще пригодятся.

Аякс оскалился. Он чувствовал, как внутри него закипает ледяная ярость Бездны, готовая вырваться наружу. Он не мог позволить им снова сковать себя. Если Чжун Ли не может прийти за ним сейчас, значит, он сам проложит себе путь сквозь этот ледяной ад, даже если для этого придется вырвать свое сердце и заменить его холодным нефритом.

Он сделал резкий взмах крылом, посылая в ближайшего застрельщика веер ледяных игл. Воздух в лаборатории мгновенно остыл до критических температур. Тарталья чувствовал, как драконья кровь пульсирует в его венах, даруя ему мощь, о которой он раньше не смел и мечтать. Но вместе с этой мощью приходил и голод. Голод, который требовал крови тех, кто посмел коснуться его без разрешения.

Внезапно тяжелая стальная дверь в конце зала содрогнулась от мощного удара снаружи. Еще один удар — и металл начал плавиться, окрашиваясь в золотисто-оранжевый цвет. Дотторе впервые за все время нахмурился.

Невозможно, прошептал он. Он не мог пересечь границы Снежной так быстро.

Тарталья поднял голову. Он узнал этот жар. Это не был огонь. Это была чистая, концентрированная энергия Гео, способная пробиться сквозь любую преграду.

Чжун Ли? прошептал он окровавленными губами.

Дверь вылетела с петель, превратившись в груду раскаленного металлолома. В проеме стояла фигура, окутанная золотым сиянием, столь ярким, что оно ослепляло. Но это был не тот спокойный консультант из ритуального бюро Ваншэн. Это был бог войны, пришедший забрать свое.

Вслед за ним в зал ворвался вихрь бирюзового цвета — Сяо, чье копье уже насквозь пронзило первого из застрельщиков. Но Чжун Ли не смотрел на врагов. Его взгляд был прикован к Аяксу, к его крыльям и израненному телу.

Аякс, голос Моракса заставил саму землю под лабораторией задрожать. Я обещал.

Дотторе рассмеялся, доставая из кармана странное устройство, похожее на металлический глаз.

Ты опоздал, Моракс. Он уже не совсем тот, кого ты знал. Хочешь увидеть, как твой дракон перегрызет тебе горло?

Он нажал на кнопку, и в голове Тартальи взорвался крик тысячи голосов Бездны, приказывая ему атаковать единственного человека, которого он любил.