Хранитель бездны и архонт контрактов

Воздух в одно мгновение превратился в вязкую, режущую взвесь. Тарталья почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло — хрупкая плотина, сдерживавшая первобытный холод, который он принес с собой из самых темных глубин. Взгляд Сяо, полный скорбного долга, наткнулся не на человека, а на оскаленную пасть стихии. Чайльд не просто атаковал, он стал воплощением хищной воли, чьи корни уходили глубже, чем само основание горы Цинъюнь.

Рыжий предвестник рванулся вперед, и плитка под его сапогами покрылась иссиня-черным льдом. Водяные клинки в его руках удлинились, кристаллизуясь и приобретая форму зазубренных лезвий из чистого фантомного инея. Спину прошила острая боль — полупрозрачные крылья, до этого лишь мерцавшие призрачной тенью, развернулись во весь размах, обдав присутствующих волной ледяного озона.

Сяо едва успел выставить копье. Удар был такой силы, что защитника Якса отбросило назад, к самому краю обрыва. Древко оружия Сяо жалобно звякнуло под напором ледяной мощи дракона. Тарталья не дал ему опомниться. Он двигался неестественно, рвано, его тело то и дело окутывали вспышки темно-фиолетовой энергии, позволяя ему мгновенно сокращать дистанцию.

Ты решил, что можешь войти сюда и забрать у меня этот момент? — голос Тартальи изменился, приобретя вибрирующий, рокочущий подтон. — Ты ошибся дверью, Адепт. За эту черту нельзя заступать даже по приказу твоей драгоценной госпожи.

Нин Гуан вскрикнула, когда осколок льда, отлетевший от столкновения клинков, рассек воздух в дюйме от ее лица. Кецин мгновенно выхватила меч, заслоняя Волю Небес, но ее глаза расширились от ужаса. Энергия, исходящая от Тартальи, была чужой, враждебной самой жизни Ли Юэ. Она не была стихийной, она была разрушительной в своей основе.

Бай Джу подхватил Гань Юй за локоть, увлекая ее за колонну. Змея на его шее шипела, чувствуя, как искажается пространство. Мадам Пин сжала свой чайник, и вокруг нее вспыхнул золотистый щит, защищая мирных зрителей от ледяных обломков.

Сяо перегруппировался в воздухе, его маска плотно прилегала к лицу, источая изумрудный дым. Он совершил выпад, целясь в сочленение доспеха Тартальи, но тот даже не попытался уклониться. Ледяное крыло, острое как бритва, метнулось наперерез, сбивая траекторию копья.

Тарталья засмеялся — это был сухой, лихорадочный звук. В его зрачках больше не было человеческого блеска, только бесконечная тьма Бездны, в которой рождались новые, ледяные звезды. Сила дракона пульсировала в его венах, требуя выхода, требуя признания своего господства. Он схватил копье Сяо голой рукой, игнорируя то, как едкая энергия Адепта обжигает его ладонь.

Чжун Ли сделал шаг вперед. Его спокойствие сменилось чем-то гораздо более пугающим. Золотое сияние его глаз стало невыносимо ярким, а земля под храмом начала медленно подниматься, отвечая на его гнев. Он смотрел не на Сяо и не на Тарタルю, а прямо на Нин Гуан.

Довольно, — произнес он.

Это единственное слово прозвучало как приговор. Гул в горах усилился. Чжун Ли не использовал силу, чтобы разнять бойцов силой, он просто восстановил порядок пространства одним присутствием. Но Тарталья, опьяненный мощью своего наследия, уже не мог остановиться. Он взмыл вверх, его крылья распахнулись на добрые три метра, и с их перьев посыпался черный снег, который при соприкосновении с камнем прожигал его насквозь.

Я покажу тебе, что такое настоящий контракт, Сяо! — выкрикнул Тарталья, занося оба клинка для сокрушительного удара сверху. — Контракт с бездной, который не расторгнуть ни смертью, ни временем!

Сяо приготовился к смерти или тяжелому ранению, он видел, что рыжий безумец перестал контролировать поток силы. Но в тот момент, когда клинки должны были обрушиться на голову Якса, между ними материализовалась каменная стела, украшенная древними рунами Ли Юэ. Удар Тартальи пришелся в камень, вызвав ослепительную вспышку золотого и фиолетового.

Чжун Ли стоял у основания стелы, его рука лежала на холодном камне. Его лицо было бледным, но решительным.

Аякс, вернись ко мне, — негромко, но властно сказал он. — Не позволяй этой силе диктовать условия нашей свадьбы. Нин Гуан, ты совершила непростительное кощунство, попытавшись осквернить ритуал Гона личными интригами.

Нин Гуан вышла вперед, ее голос дрожал от ярости и страха одновременно.

Интригами? Посмотри на него, Чжун Ли! Это чудовище! Он едва не убил твоего самого верного защитника! Ты хочешь впустить это в наш мир? Ты хочешь, чтобы Ли Юэ стало колыбелью для драконов Бездны?

Сяо тяжело дышал, опираясь на копье. Его маска треснула, открывая один глаз, полный боли и непонимания. Он выполнил приказ, но цена оказалась слишком высока — он увидел в глазах своего бывшего господина то, чего боялся больше всего: разочарование.

Тарталья медленно опустился на плиты храма. Его крылья начали таять, превращаясь в сизый туман, но рога на висках все еще были отчетливо видны. Он тяжело дышал, его кожа была покрыта инеем, а из носа текла тонкая струйка крови.

Она... она хотела, чтобы он соблазнил тебя? — Тарталья перевел взгляд с Нин Гуан на Чжун Ли, и в его голосе прорезалась опасная, смертоносная обида. — Она послала его, чтобы разрушить то, что мы строили?

Чжун Ли не ответил словами, но его молчание было тяжелее гранитной плиты. Он медленно повернулся к Нин Гуан, и воздух вокруг Воли Небес начал сгущаться, лишая ее возможности дышать.

Ваш контракт с этим городом подразумевает защиту его интересов, — холодно произнес Чжун Ли. — Но вы забыли, что я — тот, кто создал саму концепцию контрактов в этих землях. Пытаясь манипулировать Адептом ради своих страхов, вы нарушили неписаный закон уважения к божественной воле.

Кецин попыталась что-то сказать, но Бай Джу приложил палец к губам, призывая ее к молчанию. Гань Юй плакала, закрыв лицо руками. Мадам Пин лишь качала головой, глядя на то, как некогда величественный храм превращается в арену для сведения счетов.

Тарталья выпрямился, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Его глаза снова стали синими, но в них осталось холодное пламя. Он подошел к Чжун Ли и встал рядом с ним, демонстративно приобняв его за плечи, несмотря на присутствие всех важных чинов Ли Юэ.

Гон будет завершен, — заявил Тарталья, глядя прямо в глаза Нин Гуан. — И если кто-то еще попытается прервать нас, я не буду сдерживать дракона. Я просто позволю ему съесть это место целиком.

Нин Гуан побледнела. Она поняла, что проиграла. Чжун Ли не просто выбрал Тарталью, он выбрал путь, который вел прочь от Ли Юэ, которое она знала и контролировала. Она сделала шаг назад, ища поддержки у Кецин, но та лишь отвела взгляд.

В этот момент небо над пиком Цинъюнь внезапно потемнело. Это не были тучи или приближающаяся гроза. Пространство над храмом начало сворачиваться, как старый пергамент, открывая зияющую пустоту, из которой пахнуло тем же холодом, что исходил от Тартальи.

Из разлома медленно выплыла фигура, закутанная в лохмотья звездной ткани. Лицо существа было скрыто, но аура была настолько мощной, что Сяо непроизвольно упал на колени, не в силах сопротивляться давлению.

Потомок, — прошелестел голос, от которого содрогнулись сами горы. — Ты призвал нас своей яростью. Хранитель Бездны желает видеть твой союз. Но цена... цена еще не уплачена.

Чжун Ли мгновенно заслонил Тарталью собой, призывая копье, которое не держал в руках уже очень давно. Золотое сияние столкнулось с фиолетовой тьмой разлома, и храм задрожал от столкновения двух миров.