Хранитель бездны и архонт контрактов

Тишина, воцарившаяся после слов существа из разлома, была страшнее грохота обвалов. Воздух стал сухим, высасывающим влагу из легких, а небо над храмом окончательно превратилось в рваную рану, сочащуюся фиолетовым гноем Бездны. Тарталья почувствовал, как Чжун Ли напрягся перед ним. Могучая спина бывшего Архонта была сейчас единственным барьером между человеческим миром и той вечной мерзлотой, из которой Аякс едва выбрался когда-то ребенком.

Предвестник посмотрел на свои руки. Пальцы все еще были покрыты инеем, а когти, в которые превратились ногти, подергивались от избытка сырой, непереваренной мощи. Он видел, как Нин Гуан прижала ладонь к губам, как Сяо, пересиливая боль, сжимает древко копья, готовясь к последнему рывку. Они все боялись. Боялись его, боялись разлома, боялись неизвестности.

Но Чжун Ли не боялся. Он стоял скалой, готовый принять удар на себя, защищая того, кого Ли Юэ заклеймило чудовищем. Эта тихая, непоколебимая преданность вызвала в груди Тартальи не просто прилив благодарности, а настоящий взрыв.

Цена? — прорычал Тарталья, отстраняясь от плеча Чжун Ли и делая шаг вперед, в зону поражения темной энергии. — Вы пришли за ценой в день моего Гона? Вы опоздали на несколько лет. Я уже заплатил своим детством, своим спокойствием и своим человеческим теплом.

Аякс! Стой! — голос Чжун Ли хлестнул по ушам, в нем слышалась непривычная тревога.

Но Тарталья уже не слушал. Он позволил плотине внутри себя окончательно рухнуть. Сила дракона Бездны, которую он так бережно упаковывал в форму маленьких плавников и декоративных крыльев, хлынула наружу черным потоком. Его тело выгнулось, суставы отозвались сухим треском, а кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок с проступающими под ней светящимися фиолетовыми венами.

Он не превратился в огромного ящера. Напротив, он словно сжался, концентрируя всю массу в нечто невероятно плотное и смертоносное. За его спиной снова раскрылись крылья, но теперь они не были призрачными. Это были мощные перепончатые плоскости, усеянные шипами из темного льда, которые при каждом взмахе высекали искры из самой реальности.

Разлом пульсировал, вытягивая щупальца беззвездной материи к Тарталье, признавая в нем своего. Существо в лохмотьях протянуло костлявую руку, намереваясь коснуться лба Аякса, но тот двигался быстрее мысли.

Вспышка черного льда ослепила присутствующих. Тарталья врезался в фигуру Вестника, используя свои крылья как гигантские лезвия. Столкновение породило ударную волну, которая сбила с ног Кецин и заставила Бай Джу упасть на одно колено, прикрывая собой Гань Юй. Золотой щит мадам Пин затрещал под напором выделившейся энергии.

Я — не ваш раб! — крик Тартальи перекрыл вой ветра. — Я не инструмент для ваших игр! Ли Юэ — это земля камня, и если вы хотите забрать моего супруга или испортить наш день, вам придется сначала переварить меня!

Он вцепился когтями в края разлома. Его руки начали дымиться, плоть обугливалась от контакта с чистой антиматерией Бездны, но драконья регенерация тут же затягивала раны, покрывая их чешуей. Тарталья чувствовал, как бездна тянет его обратно, как шепчет о вечном покое в объятиях пустоты, обещая силу, способную сокрушить небесный порядок Селестии.

Но у него был якорь. Золотой взгляд Чжун Ли, направленный ему в спину, удерживал его крепче любых цепей.

Тарталья стиснул зубы так, что послышался хруст эмали. Он начал стягивать края пространственной дыры, буквально сшивая реальность ледяными иглами, которые создавал из собственного дыхания. Каждый стежок стоил ему литра крови, которая замерзала, не успев упасть на камни. Фигура в лохмотьях пыталась сопротивляться, нанося удары темной магией, но Тарталья просто игнорировал их, пропуская боль сквозь себя, как через пустое пространство.

Чжун Ли вскинул руку, и с небес обрушились золотые копья, втыкаясь в землю вокруг Тартальи и создавая стабилизирующий контур.

Держись, Аякс! — воскликнул он, и в этом возгласе не было величия Моракса, только отчаяние любящего мужчины.

С последним, яростным криком Тарталья вогнал свои ледяные клинки в самый центр разлома и провернул их. Пространство содрогнулось, издав звук лопающейся струны. Фиолетовое марево всосалось внутрь, унося с собой Вестника, и дыра схлопнулась, оставив после себя лишь облако черного инея и запах озона.

Наступила тишина. Тарталья стоял на коленях в центре разрушенной площадки. Его крылья медленно опадали, крошась на мелкие осколки, которые таяли, не долетая до земли. Его облик возвращался к человеческому, но рога все еще венчали его голову, напоминая о цене победы. Он тяжело дышал, и каждый выдох сопровождался облачком пара.

Чжун Ли оказался рядом мгновенно. Он опустился на грязный, покрытый копотью пол и обнял Тартарлью, прижимая его голову к своей груди.

Все кончено, — прошептал он, игнорируя то, как ледяной холод, исходящий от тела Аякса, обжигает его ладони. — Ты справился. Ты защитил нас всех.

Нин Гуан стояла неподалеку, ее шелковое платье было порвано, а прическа растрепана. Она смотрела на них двоих — на бога, который предпочел смертного, и на монстра, который спас бога — и в ее глазах больше не было высокомерия. Только осознание того, какую силу она пыталась подчинить своим мелким интригам.

Сяо медленно поднялся, убирая копье. Он посмотрел на Чжун Ли, затем на Тартарлью, и коротко поклонился. В этом жесте было больше признания, чем в любых словах.

Мадам Пин подошла к ним, ее лицо было скорбным, но решительным.

Ритуал прерван, — тихо сказала она. — Но контракт, скрепленный такой жертвой, прочнее любого камня. Чжун Ли, ты должен увести его отсюда. Горы Цинъюнь больше не могут сдерживать его ауру.

Чжун Ли кивнул, подхватывая Тартарлью на руки. Предвестник был почти без сознания, его глаза закатились, а пальцы судорожно сжимали полы одежд супруга.

Мы уходим, — голос Чжун Ли прозвучал над горами, как раскат грома. — И пусть этот день послужит уроком всем, кто считает, что любовь можно измерить мечом или интригой. Нин Гуан, Ли Юэ останется под вашим управлением, но не ищите моего совета впредь. Вы перешли черту.

Он шагнул в золотистое сияние портала, исчезая вместе с раненым Тартальей.

Когда они материализовались в уединенной обители в Заоблачном пределе, Тарталья приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, но он попытался улыбнуться.

Мы... мы все еще женаты? — прохрипел он.

Чжун Ли уложил его на мягкие подушки и коснулся губами его ледяного лба.

Больше, чем просто женаты, Аякс. Мы связаны судьбой, которую не решились оспорить даже тени Бездны. Отдыхай. Твой дракон заслужил покой.

Но Тарталья вдруг вздрогнул, его тело снова напряглось. Он схватил Чжун Ли за руку, и его зрачки сузились до вертикальных щелей.

Это еще не все, — прошептал он, глядя куда-то сквозь потолок обители. — Они пометили тебя, Чжун Ли. Пока я закрывал разлом, Вестник оставил на твоем сердце печать пустоты. Если мы не снимем ее до захода солнца, ты превратишься в камень... навсегда.

Чжун Ли замер, чувствуя, как внутри его груди начинает разливаться странный, мертвенный холод, против которого его гео-энергия была бессильна.