Хранитель бездны и архонт контрактов

Воздух в обители загустел от статического электричества и тяжелого запаха озона. Тарталья чувствовал, как реальность вокруг него начинает дрожать, словно плохо натянутый холст. Боль, которая мгновение назад грозила стереть его существование, трансформировалась в нечто иное — в холодную, кристально чистую ярость, подпитываемую драконьей эссенцией. Его новые крылья, сотканные из противоречий, с тихим шелестом разрезали пространство. Золотой свет Чжун Ли и фиолетовая тьма Бездны больше не сражались внутри него. Они заключили перемирие, создав сплав, которому не было названия в человеческих свитках.

Сяо, чье копье едва заметно дрожало, сделал резкий выпад вперед. Адепт был быстр, почти неуловим для обычного глаза, но для Тартальи, чьи чувства теперь обострились до предела, его движения казались вязкими, словно в патоке.

Тарталья не стал дожидаться, пока Адепт сократит дистанцию. С коротким, гортанным рыком он сорвался с места. Его движение было не бегом и не полетом — это был мгновенный перенос материи. В ту же секунду, когда изумрудное лезвие Нефритового коршуна должно было пронзить его грудь, Предвестник возник прямо перед лицом Сяо.

Тарталья перехватил древко копья рукой, которая теперь была покрыта темной чешуей. Раздался резкий звук соударения металла о камень. Энергия Адепта ударила в ладонь Тартальи, но не причинила вреда; она просто впиталась в чешую, заставляя ее светиться ярче.

Сяо, я ожидал от тебя большего рвения, учитывая, какую цену Нин Гуан заплатила за твою лояльность, — прошипел Тарталья.

Он нанес удар наотмашь свободной рукой. Сяо успел выставить блок, но сила удара была такова, что Адепта отбросило назад, сквозь янтарные ширмы и резную мебель, прямо к выходу из внутреннего зала. Стены обители содрогнулись, и с потолка посыпалась пыль из кор-ляписа.

Чжун Ли не вмешивался. Он стоял неподвижно, сложив руки за спиной, но каждый его вздох отзывался гулом в глубине гор. Его взгляд был прикован к супругу. В золотых глазах бывшего Архонта читалось не только беспокойство, но и мрачное удовлетворение. Он видел, как его дар приживается в этом беспокойном человеке, превращая его в нечто, способное выстоять против богов и демонов.

Тарталья взмыл в воздух под своды храма. Его золотисто-черные крылья создавали мощные потоки ветра, которые сбивали с ног стражей Цисин, пытавшихся прорваться в зал вслед за Сяо. Предвестник чувствовал, как внутри него пульсирует мощь Дракона, требуя выхода. Он направил эту энергию в свои ладони, формируя из нее не привычные водяные клинки, а длинные пики из чистого, нестабильного света.

Сяо быстро поднялся на ноги, отбросив маску в сторону. Его лицо было бледным, а из уголка рта стекала тонкая струйка крови. В его взгляде больше не было сомнений — только ледяная решимость исполнить долг, даже если этот долг означал святотатство.

Ты осквернил Его Величество своей порчей, смертный, — голос Сяо вибрировал от сдерживаемого гнева. — И за это ты будешь развеян по ветру.

Адепт исчез в вихре анемо-энергии, появившись прямо над головой Тартальи для сокрушительного удара сверху. Но Тарталья лишь усмехнулся. Он сложил крылья, позволяя себе камнем упасть вниз, уходя от атаки, и в момент приземления ударил кулаком в пол.

Волна гео-энергии, смешанной с фиолетовыми искрами Бездны, разошлась кругом, подбрасывая стражей и заставляя Сяо потерять равновесие в воздухе. В следующую секунду Тарталья уже был рядом с ним. Его когти впились в плечо Адепта, и они оба рухнули на террасу храма, выходящую прямо к обрыву.

Снаружи бушевала гроза. Тяжелые тучи Ли Юэ, обычно мирные, теперь окрасились в зловещий багрянец. Нин Гуан, стоявшая на палубе парящего неподалеку Нефритового Дворца, наблюдала за битвой через подзорную трубу. Ее лицо оставалось бесстрастным, но костяшки пальцев, сжимавших перила, побелели. Она видела, что ситуация выходит из-под контроля. Сила, которую проявлял Тарталья, не была предусмотрена ни в одном из ее планов.

На террасе Сяо сумел вырваться. Он нанес серию молниеносных ударов копьем, целясь в сочленения доспеха Тартальи. Предвестник танцевал среди этих атак, его движения стали звериными, непредсказуемыми. Он смеялся — громко, безумно, наслаждаясь каждым мгновением схватки. Это был тот самый хаос, в котором он привык жить, но теперь у этого хаоса был смысл. За его спиной стоял человек, ради которого он был готов сжечь весь мир.

Хватит играть в кошки-мышки, Якша! — крикнул Тарталья, перехватывая очередную атаку Сяо своим предплечьем. — Покажи мне истинную ярость защитника Ли Юэ, или я сам приду за головой твоей хозяйки!

В этот момент земля под храмом задрожала с новой силой. Это был не Тарталья и не Сяо. Чжун Ли вышел на террасу. Каждый его шаг оставлял на камне золотые трещины. Он поднял руку, и небо над Ли Юэ буквально раскололось. Огромные каменные копья, сотканные из самого основания гор, начали медленно опускаться из облаков, нацелившись прямо на Нефритовый Дворец.

Сяо, — голос Чжун Ли перекрыл рев бури и лязг оружия. — Это последнее предупреждение. Отступи. Твой контракт со мной был о защите этого народа, а не о выполнении прихотей тех, кто возомнил себя выше богов. Если ты продолжишь, я признаю твой контракт нарушенным.

Адепт замер, его копье замерло в дюйме от горла Тартальи. Он перевел взгляд с Архонта на Предвестника, в чьих глазах все еще горел огонь Бездны. В этот короткий миг тишины стало слышно, как вдалеке Бай Джу и Гань Юй пытаются сдерживать панику среди жителей, собравшихся у подножия горы, привлеченных необычным небесным явлением.

Тарталья, чувствуя колебания противника, не стал нападать. Он медленно убрал когти от груди Сяо, но его крылья продолжали угрожающе вибрировать. Он чувствовал, как внутри него драконья эссенция начинает требовать большего — она хотела полной трансформации, хотела стереть саму память о человеческом теле, чтобы стать идеальным орудием разрушения.

В небе над ними раздался оглушительный треск. Нин Гуан, осознав, что Сяо может не справиться, активировала древние защитные механизмы дворца. Золотые лучи прорезали тучи, ударяя по каменным копьям Чжун Ли, пытаясь их разрушить.

Мы не уйдем просто так, Моракс! — голос Нин Гуан, усиленный магией, разнесся над горами. — Этот союз — угроза стабильности Тейвата. Если ты не выдашь Фатуи, мы уничтожим обитель вместе с вами обоими!

Тарталья обернулся к Чжун Ли. На его губах играла дерзкая улыбка.

Слышал? Она хочет нас уничтожить. Кажется, наш медовый месяц начинается с фейерверков.

Чжун Ли подошел к Тарталье и положил руку ему на плечо. Прикосновение было теплым и успокаивающим, мгновенно усмиряя бушующую внутри Аякса Тьму.

Они совершили ошибку, — тихо сказал Чжун Ли, глядя на парящий дворец. — Они забыли, что камни не только строят города, но и хоронят их. Аякс, ты готов показать им, что значит гнев дракона, у которого пытаются отнять его сокровище?

Тарталья кивнул, чувствуя, как его тело начинает меняться окончательно. Его форма Прони начала расширяться, поглощая свет и тень, превращаясь в нечто колоссальное.

Сяо стоял между ними и краем обрыва, глядя на Нефритовый Дворец и на своего господина. Его пальцы судорожно сжимали копье. Он должен был выбрать: следовать приказу нынешней власти Ли Юэ или остаться верным тому, кто дал ему имя.

Внезапно со стороны лестницы, ведущей к храму, раздался звон колокольчика. Мадам Пин, окруженная сияющим ореолом, медленно поднималась по ступеням, ведя за собой Гань Юй. Ее лицо было непривычно суровым.

Довольно, — произнесла она, и ее голос, несмотря на мягкость, заставил замолчать даже гром. — Вы пробуждаете то, что должно спать. Чжун Ли, Нин Гуан... вы оба ведете Ли Юэ к катастрофе.

Тарталья почувствовал, как воздух вокруг Мадам Пин начинает искажаться. Она не пришла мирить их. Она пришла остановить то, что, по ее мнению, было искажением естественного порядка вещей.

Сяо, сделай свой выбор сейчас, — прошептал Тарталья, готовясь к новому рывку. — Потому что через секунду здесь станет очень жарко.