Восхитительная ведьма

Василина испарилась так быстро, будто ее и не было, оставив после себя лишь облако недоумения и ледяной воздух. Таня стояла на ступенях, сжимая кулаки так сильно, что ногти больно впивались в ладони. Ветер бросал колючие снежинки ей в лицо, но она не чувствовала холода. Внутри все пылало.

Олег Владимирович стоял на две ступени выше, и в свете тусклого уличного фонаря его силуэт казался непропорционально огромным, почти пугающим. Он не торопил ее. Просто ждал, засунув руки в карманы дорогого пальто, и в этом ожидании было столько снисходительного спокойствия, что Тане захотелось закричать.

Хорошо, бросила она, резко развернувшись.

Она промаршировала мимо него, намеренно задев плечом. Владыко даже не шелохнулся, лишь едва заметно усмехнулся, и этот звук — полувздох, полусмешок — подстегнул ее еще сильнее. Она почти бежала по пустому коридору, и эхо ее шагов казалось ей грохотом барабанов перед казнью. Только вот чьей? Ее собственной гордости или его ледяной выдержки?

В аудитории все еще пахло его парфюмом и старой бумагой. Таня остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Лампа на столе преподавателя продолжала гореть, выхватывая из темноты стопку папок. Те самые бумаги. Ее проект.

Владыко вошел следом и плотно закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Таня вздрогнула, но тут же расправила плечи, принимая боевую стойку.

Итак? Она указала на стол. Окладникова утверждает, что вы играете в двойную игру, Олег Владимирович. Что на самом деле мой проект вам нравится, и вы даже подписали какую-то рекомендацию. Зачем этот цирк с переделками? Чтобы лишний раз показать, кто здесь главный?

Олег медленно прошел к своему креслу, но не сел. Он оперся руками о край стола, в точности повторив ее позу десятиминутной давности. Теперь их разделяла только узкая полоска полированного дерева и куча исчерканных листов.

Василина иногда видит то, что хочет видеть, спокойно ответил он. Его голос в закрытом пространстве звучал глубже, обволакивая Таню странной тревогой. Хотя в одном она права. Я действительно считаю ваш проект перспективным. Но он сырой, Ведьмина. В нем слишком много вашего я и слишком мало сухих фактов.

Тогда почему вы не сказали это прямо? Почему довели меня до состояния, когда я готова была сжечь эти страницы прямо здесь?

Таня сделала шаг вперед. Теперь их лица разделяло не более полуметра. Она видела каждую черточку на его лице, каждую исконку в его глазах, которые сейчас почему-то казались темнее.

Потому что вы работаете только тогда, когда вас задевают за живое, отчеканил он. Стоит вам дать слабину, похвалить — и вы расслабляетесь. Начинаете порхать по университету, уверенная в своей непогрешимости. А в состоянии ярости вы... продуктивны.

Ах, так я для вас — подопытный кролик для экспериментов по продуктивности? Ее голос сорвался на высокой ноте. Вы манипулятор, Владыко. Самый настоящий, холодный и расчетливый.

Он вдруг выпрямился и обошел стол. Таня не отступила, хотя инстинкт самосохранения буквально вопил о том, что нужно бежать. Он остановился так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела.

Я учу вас выживать в мире, где никто не будет делать скидку на ваши красивые глаза и дерзкий язык, тихо произнес он. Там, за стенами этого вуза, вас сожрут, если вы не научитесь держать удар.

Да неужели? Таня вскинула голову, ее карие глаза блестели от едва сдерживаемых слез обиды. А может, дело в другом? Может, вам просто нравится смотреть, как я бешусь? Как я прихожу к вам, спорю, требую внимания? Вы ведь сами это сказали.

Олег молчал. Его взгляд переместился на ее губы, которые подрагивали от волнения. Атмосфера в аудитории изменилась. Раздражение никуда не исчезло, но к нему примешалось что-то густое, тягучее, от чего во рту становилось сухо.

Вы слишком много о себе воображаете, Ведьмина, наконец произнес он, но в его словах больше не было прежней стали. Только странная хрипота.

Тогда покажите мне это, Таня схватила со стола папку со своим проектом и сунула ему прямо в грудь. Покажите мне эту рекомендацию. Если ее нет — я сейчас же ухожу, забираю документы и больше никогда не переступлю порог вашей кафедры. Мне надоело быть вашей игрушкой.

Олег перехватил папку, но не для того, чтобы открыть ее. Его пальцы накрыли пальцы Тани, прижимая бумагу к его груди. Она почувствовала под ладонью быстрый, четкий ритм его сердца. Он не был спокоен. Этот железный человек, этот робот в дорогом костюме, волновался не меньше ее.

Вы не уйдете, сказал он, и это не было вопросом. Вы слишком упрямы, чтобы сдаться на полпути.

Владыко медленно потянул папку на себя, увлекая за собой и Таню. Она послушно подалась вперед, словно под действием гипноза. Другой рукой он осторожно коснулся ее подбородка, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

Если я покажу вам, что там написано, пути назад не будет, прошептал он. Вы поймете, что я думаю о вас на самом деле. И поверьте, это знание вам не понравится. Оно наложит на вас обязательства, к которым вы не готовы.

Я готова ко всему, что касается меня, дерзко ответила она, хотя сердце в этот момент готово было выпрыгнуть из груди. Хватит загадок, Олег Владимирович. Играйте в открытую.

Он медленно убрал руку с ее подбородка и взял со стола другую папку, которая лежала в самом низу, скрытая горой методичек. Он не открыл ее, а просто положил перед Таней.

Читайте, Ведьмина. Но учтите — я предупреждал.

Таня дрожащими руками открыла серый картон. На первом листе, поверх ее титульного слайда, размашистым, резким почерком Владыко было написано не только заключение для грантового комитета. В самом углу, на полях, она увидела короткую фразу, написанную карандашом, которую он, видимо, забыл стереть. Или оставил специально.

Эта девочка — хаос, который я не имею права впускать в свою жизнь, но без которого эта жизнь теряет всякий смысл.

Таня замерла, не в силах отвести взгляд от этих слов. Мир вокруг словно перестал существовать. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, а в ушах начинает шуметь. Она медленно подняла глаза на Олега.

Он стоял, прислонившись к шкафу с книгами, и смотрел на нее с такой смесью тоски и вызова, что у нее перехватило дыхание. Вся его напускная строгость, все издевки — это был лишь забор, который он выстроил вокруг себя. И сейчас этот забор рушился на глазах.

Это правда? едва слышно спросила она.

Олег сделал шаг к ней, сокращая последнее расстояние. Он не стал отвечать словами. Вместо этого он забрал папку из ее ослабевших рук и швырнул ее обратно на стол, не глядя.

Вы хотели правды, Таня? Его рука легла ей на талию, притягивая ближе. Вы ее получили. Теперь скажите мне — что вы собираетесь с этим делать? Потому что я больше не намерен притворяться, что ваш проект — это единственное, что меня в вас интересует.

Таня почувствовала, как его дыхание коснулось ее кожи. Она могла бы оттолкнуть его, могла бы съязвить, вернуть ему его же слова о профессиональной этике. Но вместо этого она только крепче вцепилась в лацканы его пальто.

В этот момент дверь аудитории снова дернулась, но осталась закрытой. С той стороны послышался приглушенный шепот и звук шагов. Кто-то настойчиво пытался войти.