Тысяча лет

Автобус остановился у торгового центра в двух кварталах от дома Аяки. Когда они вышли на пустынную улицу, Сену оглянулся — за ними никто не следовал. По крайней мере, пока.

— Тут недалеко, — сказала Аяка, указывая на узкую улочку между многоэтажками. — Минут пять пешком.

Они шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Ночной город казался слишком тихим — даже для будничного вечера. Обычно в это время на улицах было больше людей: студенты возвращались из университетов, офисные работники спешили домой после переработки. Но сейчас попадались лишь редкие прохожие, да и те быстро исчезали в подъездах или за поворотами.

— А твои родители... они обычно дома в это время? — спросил Сену.

— Мама точно. Она работает переводчиком, почти всегда на удалёнке. А папа... — Аяка нахмурилась. — Он вообще-то в командировке. В Осаке. Должен вернуться только в выходные.

— Значит, мама одна дома?

— Должна быть.

Они поднялись по холму к небольшому жилому комплексу — три пятиэтажных дома, окружённых аккуратными газонами и детской площадкой. Здесь было тише, чем в районе, где жил Сену. Семейное место, где по вечерам обычно слышались голоса детей и лай собак.

Сейчас — ни звука.

— Вот этот дом, — Аяка указала на средний корпус. — Квартира на втором этаже.

В окнах горел свет, что слегка успокоило Сену. Может быть, здесь всё будет иначе. Может быть, мама Аяки просто ужинает или смотрит телевизор, и они смогут получить хоть какие-то ответы от взрослого человека.

— Мам? — позвала Аяка, открывая дверь ключом. — Я дома!

Тишина.

Квартира была больше, чем у Сену — просторная прихожая, гостиная с кожаным диваном и книжными полками до потолка. На журнальном столике стояла недопитая чашка чая, ещё тёплая. Рядом лежал открытый планшет с включённым фильмом — действие на экране продолжалось, но звук был выключен.

— Мама никогда не смотрит кино без звука, — прошептала Аяка. — Она говорит, что это лишает фильм половины магии.

Сену подошёл к столику. На экране планшета замерла заставка Netflix с вопросом «Вы всё ещё смотрите?» — система спрашивала об этом, когда пользователь долго не проявлял активности.

— Сколько времени прошло с тех пор, как она включила фильм?

— Не знаю, — Аяка прошла в кухню. — Мам? Где ты?

Сену услышал, как она открывает и закрывает дверцы шкафов, проверяет ванную, спальню. Её шаги становились всё более торопливыми, панических.

— Её нет, — сказала она, возвращаясь в гостиную. Голос дрожал. — Но посмотри.

Она повела его в спальню родителей. На кровати лежала домашняя одежда — мягкий свитер и джинсы, аккуратно разложенные поверх одеяла. Рядом на тумбочке — очки для чтения и мобильный телефон.

— Она не выходит из дома без очков, — сказала Аяка. — У неё минус четыре. Без них она почти ничего не видит.

Сену взял телефон. Последний звонок — полчаса назад, от Аяки. Но мама не ответила.

— Может, она в душе была? Или...

— Нет. — Аяка покачала головой. — Она всегда отвечает мне. Всегда.

Они вернулись в гостиную. Сену включил звук на планшете — в фильме герои обсуждали план ограбления банка. Обычная голливудская чепуха. Ничего такого, что могло бы заставить взрослого человека внезапно исчезнуть.

— Это точно такая же схема, — сказал он. — Как в школе, как с моими родственниками. Люди исчезают, оставляя одежду и личные вещи.

— Но почему? — Аяка опустилась на диван, обхватив колени руками. — Что с ними происходит? Куда они деваются?

— Пока не знаю.

Сену взял чашку с чаем и осторожно понюхал. Обычный зелёный чай, никаких странных запахов. На дне чашки плавал крошечный лепесток жасмина — мама Аяки любила добавлять цветы в заварку.

Внезапно его телефон завибрировал. Новое сообщение:

«Аяка-тян дома? Передайте ей, что её мама в безопасности. Пока что. Завтра в полночь — и она вернётся. Вместе с остальными. Старое здание помнит всё.»

— Кто это пишет? — Аяка заглянула в экран телефона. — И откуда он знает, что мы здесь?

Сену подошёл к окну. На улице стояла та же чёрная «Тойота», что была у его дома. Силуэт за рулём неподвижен, но Сену чувствовал его внимание, будто невидимые глаза буравили стекло.

— Он следил за нами.

— Всё время?

— Похоже на то.

Аяка встала и тоже выглянула в окно. Увидев машину, она отшатнулась.

— Что он от нас хочет? И что за старое здание?

Сену закрыл глаза, пытаясь вспомнить. «Старое здание помнит всё» — эта фраза звучала знакомо. Где-то он её слышал... или читал? Воспоминание кружило на периферии сознания, как слово, которое крутится на языке, но никак не вспоминается.

— Сену?

Он открыл глаза. Аяка смотрела на него с беспокойством.

— Ты знаешь, о чём он говорит?

— Может быть, — признался он. — Но не могу вспомнить точно.

Телефон снова завибрировал. На этот раз пришла фотография: мама Аяки сидит в каком-то тёмном помещении, но выглядит невредимой. Она читает книгу при свете настольной лампы, будто находится в обычной библиотеке.

Под фото — сообщение: «Она даже не знает, что исчезла. Как и остальные. Завтра узнаете почему.»

— Мама жива, — выдохнула Аяка. — Она... она выглядит нормально.

— Но где она? — Сену увеличил фотографию, пытаясь разглядеть детали фона. Книжные полки, старинные светильники, высокие окна с тяжёлыми шторами. Место выглядело старомодно, будто из другой эпохи.

— Это похоже на библиотеку в... — Аяка замолчала на полуслове.

— В чём?

— В старой школе. Той, что закрыли десять лет назад. — Она повернулась к нему с широко раскрытыми глазами. — Сену, а ты не учился там? До того, как перешёл в Мизухо?

Воспоминание ударило как молния. Тёмные коридоры, скрипучие половицы, библиотека с высокими окнами. И что-то ещё — что-то, что он старательно забывал все эти годы. Инцидент перед переводом в новую школу. Причина, по которой ему пришлось уйти.

— Я помню, — сказал он тихо.

— Что помнишь?

— Старое здание. — Сену посмотрел на фотографию мамы Аяки. — Оно действительно помнит всё.

За окном заурчал двигатель. Чёрная «Тойота» медленно отъехала от дома, но Сену знал — это ненадолго. Завтра в полночь им предстоит встреча с прошлым, которое он так долго пытался забыть.

И судя по всему, у них не будет выбора.